Я – Стрела. Трилогия (СИ)

Башня? Этот жуткий здоровяк, все понимающий, но с трудом связывающий слова?

— Обычно они вполне сообразительны. Но иногда разум не выдерживает и ломается окончательно и тогда бойцов продают на частные Осколки.

Я уже привыкла, что Райден отвечает, словно считывая мои мысли, поэтому только выдохнула:

— А ты?

— А я прятался несколько недель в холмах, жрал местных сусликов, пока меня не поймал Акоста. Тогда Тайс был поменьше, чем сейчас, но уже отлично натаскан на поиски «мяса» — так Пейрен называет местных, измененных хаосом, начинающих терять память и личность. Представь, как они удивились, когда я «начал соображать», хотя и «ничего не помнил». А татуировки Стража скрыл доспех, на него мое восстановление и списали, решили, что я вытеснил свое безумие вовне, как Акоста в пса. Сначала доспех был только на спине, а потом разросся. Я… хаосит, Маккой.

Затаив дыхание, я узнавала про ту часть его жизни, которая проходила без меня. Развернулась и прижалась к Камачо. Слушала спокойный уверенный голос.

— Но одно твое появление, и я чувствую себя по-другому. В твоей сумке вещи с Земли, а значит, все они — несут очищение. И особая удача…

Он поднял ладонь с жетоном и дотронулся к тончайшей как паутина шерстки трока. По ней пошла волна, сливочного цвета перышки-шерстинки аккуратно касались металла и тут же отклонялись, будто под невидимым ветром.

— Не знаю, получится ли… Если не унюхает за день, придется пристать к какому-нибудь Осколку.

Сверху свесилась Яя, все это время она сидела на самой макушке трока и смотрела не вперед, а назад, туда, где в тумане скрылось владение Пейрена.

— Не надо к Осколку, — проникновенно сказала она. — Особенно к какому-нибудь. Давай свою фигню, сейчас мой братец быстренько все сыщет.

Гигантский трок что-то согласно запищал.

— Братец? — недоуменно повторила я.

— Он тебя понимает? — одновременно со мной спросил Райден. — Это же ездовой трок. Он же только на команды и поводья реагирует.

Яя моргнула и кругами забегала по телу сотоварища. Были бы руки, точно возмущенно уперлась бы в бока.

— А вы с ним по-другому пробовали? Вот если бы тебя Хаосом кормили и им же молотили, ты бы захотел разговаривать? Несчастненький мой, — ее голос приобрел жалостливые, слезливые ноты, вызвав новую волну писка от трока. — Давай свою вещицу, сейчас мы быстренько с ней разберемся. И это… убрал бы ты свои отростки от братца…

Я с трудом сдержала фырканье при виде изумления на лице нобиля. Забыл, забыл он как яичница разговаривает. Но жетон, нехотя, отдал.