Игра на чужом поле

– Спохватился! – Юра решительно встал из-за стола. – Раньше надо было думать, когда она тебе помощь предлагала. Да куда там! Все, Андрей, поезд ушел. Даже я не смог ее уговорить, а ведь старался, можешь мне поверить.

– Жаль, – искренне огорчился Головин. – Напорол я, дурак, да и Степаныч добавил.

– Степаныч?

– Следователь из прокуратуры, Михаил Степанович. Дотошный он, но узколобый какой-то. Фантазии у него совсем нет. Упрется в одну версию – и ни шагу в сторону. Все, что не годится, отметает с ходу. С этим самоубийством он дело закроет в пять минут, даже с явными несостыковками.

– Ну и радуйся, тебе же работы меньше. Я пошел.

Головин как-то странно и неодобрительно взглянул вслед выходящему из кабинета Короткову и взялся за телефонную трубку.

* * *В санатории Юра Коротков первым делом зашел к своей названой тетушке.

– Как здоровье, тетя Рина? – шутливо поинтересовался он, пожимая протянутую руку и делая выразительное лицо.

– Спасибо, милый, не хуже, чем вчера, – улыбнулась Регина Аркадьевна. – В мои годы улучшений уже не бывает, так что «не хуже» означает, что все в порядке.

– А где же ваша соседка? Что-то у нее машинка не стучит.

– На процедурах. Она с утра никогда не работает, только после обеда. Чаю выпьете со мной?

– С удовольствием, только не забывайте, что я ваш племянник. Не надо обращаться ко мне на «вы».

– Ох, и правда, – спохватилась женщина. – Извини, дружок. А что Настенька? Получается то, что ты задумал?

– Не так, как хотелось бы. Скажите, с кем она общается?

– Да ни с кем. – Регина Аркадьевна насыпала в фарфоровый чайник заварку и положила кусочек сахару. – Со мной – редко. Мой ученик – Дамир – тот за ней, по-моему, серьезно ухаживает, но последнее время у них вроде бы разлад. Я уж было начала радоваться: Дамир такой талантливый человек, Настенька – редкостная умница, прекрасная бы вышла пара. Впрочем, я ведь мало что вижу, из номера выхожу редко, только на процедуры. Еду мне, как почетной больной, приносят прямо сюда.

– Неужели здесь такой уровень обслуживания? – поразился Коротков. – Даже еду в номер носят?

– Юрочка, не будь наивным. Хорошо обслуживают тех, кто хорошо платит. Я – плачу. Поэтому передо мной на цыпочках бегают.

– Тетя Рина, и откуда же у вас столько денег? Это я как племянник спрашиваю, – тут же уточнил Коротков.

– А мои уроки, милый, дорого стоят. Один час – десять долларов. Я, разумеется, беру оплату в рублях, но в соответствии с курсом. Талантливым детишкам, вернее их родителям, обходится дешевле, неспособным – дороже.

– Это как же?

– А очень просто. Если ребенок трудолюбив и музыкален, мне достаточно позаниматься с ним два часа, и он поймет, как должно звучать произведение. Потом он две-три недели работает дома самостоятельно и «сдает» мне отшлифованную вещь.