Игра на чужом поле

Но я могу вам гарантировать, что, если убрать из этой системы Исмаилова, Уздечкина и Макарова, она перестанет существовать. Она просто умрет. Можно еще кофе?

Денисов позвонил Алану и кивнул Анатолию Владимировичу, который весь изъерзался в своем кресле от нетерпения.

– Анастасия Павловна, можно чуть подробнее услышать от вас о кинорежиссере и массажисте? Что заставило вас их подозревать?

– Что касается массажиста, то он вел себя безупречно, мне и в голову не приходило подозревать его. Просто совершенно случайно обнаружилось, что он перекинул так называемую «воздушку» и с интересом прослушивает телефонные разговоры, ведущиеся с директорского городского телефона. Он – человек весьма осторожный, понимает, что, если где-то что-то случится и в санаторий приедет под видом отдыхающего человек из милиции, соответствующий звонок поступит не главному врачу, а именно директору: чтобы номер предоставили не абы какой, а какой надо, ну и прочие всякие мелочи. Если бы он слушал несколько разных звонков, я бы подумала, что он обыкновенный шантажист или даже любопытный дурак. Но то, что его интересовал только один-единственный телефон, многое объясняет. А с Исмаиловым еще проще. Я видела одну его работу, полнометражный фильм, записанный на видеопленку. Этого вполне достаточно, чтобы узнать «руку мастера». У него слишком яркая творческая индивидуальность, чтобы ее можно было случайно повторить. Весь смысл этой организации – в необыкновенно талантливых фильмах, порождающих у заинтересованного зрителя катарсис. Правда, при этом, судя по всему, приходится убивать людей. Мне страшно делается при мысли, сколько убийств, настоящих убийств было снято на пленку, сколько спрятано трупов. Не будет фильмов – не будет и организации, повторить такое не сможет никто. Но ведь этот дьявольский замысел должен был родиться у кого-то в голове. Я думаю, этот кто-то и есть Макаров. Но я не знаю, кто он. Поэтому я и предлагаю вам ограничиться изъятием из общества только «верхушки», корневая система развалится сама. Если же вы хотите достать всех, то арестовывайте Исмаилова и Уздечкина, возбуждайте дело и работайте по правилам, но уже без меня. Я не хочу находиться в вашем Городе ни одного лишнего дня. Мне, честно признаться, перестало здесь нравиться.

В кабинете повисло молчание. Настя допила вторую чашку кофе и обратилась к Старкову:

– Анатолий Владимирович, я взываю к вам как к человеку, более близкому к обсуждаемой проблеме. Если вы хотите выявить всех, вам придется еще очень долго скрывать труп Светланы Коломиец. Вы это понимаете?

– Да, понимаю.