Игра не для слабых: Меж двух огней

Ну я и сбёг, значица. Как умел.

— Дурак, ты Эрих, — покачал головой Алвор, — Молодой ещё совсем, потому и глупый такой. Мы то все за меч взялись не от хорошей жизни. У каждого из нас война забрала всё. Любому из нас… — лучник на мгновение замялся. В его голосе проскользнул металл, — уже некуда возвращаться. Никто нас не ждёт дома, потому как и тома того давно уж нет. Дела, которыми мы занимались, тоже похерились. По большому счету, мы нигде и никому больше не нужны, потому и стараемся держаться друг-друга. Ты же хочешь лишить себя всего, что имеешь — добровольно? Ради чего? Из-за сказок о богатствах, разгульной жизни и дальних странах? Жизнь у нас и правда не бедная, спасибо товарищу капитану.

И шею гнуть не приходится, тоже благодаря ему. Вот только далеко не во всех отрядах оно так. Да и есть одна вещь, неизменная для всех, — он на мгновение замолчал и покачал головой, — Все наёмники заканчивают одинаково. С кинжалом в брюхе в ближайшей канаве. Нужна тебе такая судьба?

— А у них… — новенький кивнул на нас, — Тоже…"

"— Тоже, — кивнул Освальд, — Может быть даже хуже, чем у всех прочих. Нас хотя-бы на вилы поднять не пытаются.

Но нам и вправду интересно, что сподвигло тебя? У тебя, поди и невеста есть?

— Есть, — кивнул Эрих, — Я даже просил её руки. Сама она была только за, но вот родители отказали. Негоже, говорят купеческой дочке выходить замуж за какого-то там рыбака. Мол, это… Тьфу блин, забыл слово… Мезаньянс…

— Мезальянс, — подсказала Айлин. И откуда она таких слов нахваталась. Впрочем, я сам ей говорил, что нам надо изучить местную культуру и обычаи как можно скорее. Видать, восприняла мои слова всерьёз и понемногу взялась за дело.

— Во, точно, — закивал он, — Мезальянс. Ну я и подумал, что ежели я через три-четыре года вернусь не рыбаком, а прославленным воином, да ещё и при каком-никаком богатстве, то…

Он не договорил. Остальная тройка сопровождавших нас бойцов дружно рассмеялась, даже не пытаясь скрывать то, что думают о его словах и рассуждения.

— Так вот в чём дело, — давясь смехом бросил Освальд, — Да, парень. Ты и правда наивный дурак.

Эрих надулся. Надулся, словно подросток, которому взрослый, умудрённый жизнью человек указал на очевидную глупость.

Глупость, очевидную даже ему самому, но которую он отчаянно не хотел признавать. Ведь это бы сильно уязвило непомерную гордость, тоже свойственную восемнадцати-двадцатилетним юношам.

Мда, а давно ли я сам таким был? Ещё каких-то полгода назад я бы наверняка рассуждал точно так же. И питал бы те же самые иллюзии. Да уж… Война очень быстро сбивает с тебя и спесь и розовые очки романтика. Да и, похоже что старит. Мне дай то бог двадцать семь стукнет, а рассуждаю уже словно какой-то дед.