Иного решения нет

Между окном и стеной еще один стол, похожий на парту, со слегка наклоненной крышкой. На нем Коран в обложке, тисненной золотом, рядом четки. Именно те, которые старику передали от Хаяри. Он осторожно взял их в руки и поднес к глазам. Ничего необычного. Одиннадцать зерен, перемычка, снова зерна… Для верности он пересчитал их. Всего, как и положено для мусульманских четок, девяносто девять зерен. Вахид, как и подобает истинному чеченцу, с раннего детства знал назначение этого предмета. Каждое зерно напрямую служит для чтения по нему краткого изречения из Корана.

– Ляль Илла иль Алла, ву Махомет расуль Алла, – зашевелились губы, запомнившие каждой мышцей движения при проговаривании этих слов, – нет Бога кроме Аллаха и Магомед пророк Божий…

Странно, что все-таки означает этот предмет для Шевади, принятый с огромным трепетом, не ускользнувшим от внимания Вахида? Пакет с деньгами не произвел такого эффекта, как четки.

Он перещупал каждое зернышко, посмотрел их на свет, ожидая увидеть знаки тайнописи, но, ничего не обнаружив, вернул их на место. Скользнув взглядом по корешкам книг в старинном шкафу, в основном на арабском, потянул за бронзовую ручку выдвижного ящика.

В нем оказался фотоальбом. Распухший, в кожаном переплете, тяжелый. Вахид стал переворачивать страницы. Часть фотографий рассказывала о родственниках и даже далеких предках клана. Были здесь на пожелтевших снимках и горцы у древних стен какой-то крепости начала девятнадцатого века, групповые портреты, снимки детей. Неожиданно он наткнулся на фотографию самого Шевади Айдарова, совершающего хадж. Пролистав альбом до конца, снова вернулся в начало. Здесь был плохо сохранившийся снимок мужчины, очень похожего на Шевади. Решив, что это отец, он вернул альбом обратно и развернулся к выходу. На пороге комнаты, с трудом пряча злорадную улыбку, стоял Юша – средних лет чеченец одного с Вахидом роста.

– Саид знал, что вы дети шакалов, и сказал присмотреть за вами, – Юша отступил и взглядом показал следовать за ним. – Эти четки принадлежат великому имаму, прадеду Шевади. С ними он благословлял на войну с неверными наших гордых и непокорных предков еще двести лет назад. До этого времени они хранились в Эмиратах, у одного из потомков его рода, и ждали своего часа.

Хаяри привез их ему, чтобы сила нашего народа вырвалась наружу в судный час. Сейчас ты осквернил своими…

Договорить ему Вахид не дал. Он как раз дошел до дверей, ведущих в зал. В это время Юша оказался на расстоянии вытянутой руки. Вахид, присев, схватил левой рукой запястье боевика, а правой двинул по тыльной стороне ладони, в которой был зажат направленный в него пистолет. Вырвавшись из руки, спусковая скоба все-таки зацепила палец, и прогремел выстрел.