Игрушка для негодяя

— Да она… — тот взирает на меня сверху, и я, застыв на лестничном пролете яростно мотаю головой и машу руками, упрашивая, чтобы он не смел меня ему сдавать, — короче, она опять пытается мне на что-то намекнуть, но я нихрена не понимаю.

— Яна! А ну, иди сюда!

— Не могу! Меня опять мутит! — сбегаю от гнева Родиона маленькой проказливой девочкой. — Очень мутит!

— Она врет, — Алекс сдает меня с потрохами. Он, видимо, еще злится, что я его ударила по самому дорогому, что у него есть. — Точно врет.

— Я знаю, — меня нагоняет голос Родиона, и я в панике перескакиваю ступени через одну. — Любит она со мной поиграть, чертовка.

Сворачиваю в закуток с уборными и сталкиваюсь с одной из посетительниц, которая в испуге вжимается в стену. Скольких людей я за сегодня уже успела напугать?

— Яна! — голос Родиона совсем близко. — Что ты тут устроила?

— Я беременна! — громко оправдываюсь я и залетаю в уборную. — Мне можно!

— И даже нужно, — он ураганом врывается за мной, хлопает дверью и щелкает замком, плотоядно оскалившись на меня. — Ты же знаешь, Яночка, меня очень заводит, когда ты убегаешь.

— Тебе сюда нельзя! Это женский туалет… Уйди немедленно! Дай мне уединиться!

Родион зверем набрасывается на меня, затыкая мой возмущенно воскликнувший рот языком, и я слабо бью его по груди, чтобы соблюсти приличие обиженной женщины, которая познакомилась с любовницей жениха.

— Я не буду против, — он нетерпеливо задирает юбку, вглядываясь в глаза, — если ты сопротивляешься.

— Что? Как ты… — я захлебываюсь в смущении и досаде и отшатываюсь, — смеешь?

Я прекрасно понимаю, что Родион не будет меня сейчас слушать: он возбужден, и кажется, что даже воздух вокруг него вот-вот вспыхнет огнем от его потрескивающего искрами желания. И в этот момент он меня не только пугает агрессивностью, но и завораживает пылкостью, которая сожжет в пепел моё “нет”.

— Еще как смею, — рывком усаживает меня на раковину и пресекает попытки его оттолкнуть голодным поцелуем. — Имею право.

Позабыв о том, что мы находимся в уборной, я отвечаю на желание Родиона порывистой нежностью, нетерпеливыми стонами и обнимаю его за шею. Он рвет трусики и одним несдержанным толчком берет меня, болезненно и шумно выдохнув мне в шею. Замирает на мгновение, которое я озвучиваю слабым криком, и неистовыми фрикциями вгоняет меня член до основания, растягивая и распирая изнутри удовольствием, что граничит с болью."

"Прижимает ко рту ладонь, чтобы заглушить мои стоны, и раковина от его движений подо мной угрожающе поскрипывает, шатается и постукивает. Крепления в стене не выдерживают новый толчок, и мой фаянсовый трон со скрежетом уходит вниз.