Ипотека на Марсе

– Так, – протянул полковник. – В какой школе они обе учились? Надо проверить, поступали, скорее всего, по настоящим свидетельствам о рождении. И у них должны быть аттестаты об окончании десятилетки. Со дня смерти Константина сколько лет прошло?

– Когда Маугли убили, Ольге еще не было трех лет, – быстро ответил Кузя. – А Юлия родилась уже после его смерти.

– Если мы предположим, что обе отправились в первый класс семилетними, то к этому возрасту надо прибавить десять. Следовательно, когда Ольга стала первокурсницей, Маугли в могиле лежал пятнадцать лет. А на момент становления студенткой Юлии – семнадцать или восемнадцать.

– М-м-м, – промычал Сеня, – документы лежат в архиве. Стоит там покопаться, найти одногруппников, возможно, девушки с кем-то дружили. Вероятно, кто-то из приятелей помог им сменить документы.

– Интересно, сестры общаются? – задался вопросом Кузя.

И тут меня осенило:

– Когда я привезла Дудковой продукты, она пришла в полный восторг. Стала разбирать сумки. Точно сейчас разговор не передам, но важна суть. Лиза показывала что-то Клавдии, спрашивала: «Это хочешь?» А я сидела не рядом с Клавдией, нас разделял большой стол. Инвалидное кресло не особо высокое, я видела лишь верхнюю часть Воробьевой, по плечи. И сейчас лишь сообразила: Дудкова задавала вопрос, держа в руке, например, банку варенья. Елизавета внимательно смотрела на свою подопечную и улыбалась. Если Клавдия радовалась, Лиза отвечала: «Поняла, это тебе нравится». Дудкова понимала Клавдию, но та молчала, улыбалась, кивала или вертела головой так, что становилось ясно, что ей не по вкусу, а что, наоборот, нравится.

– Она не способна двигаться? – быстро уточнил Собачкин.

– Ну, – на секунду растерялась я, – ходить Воробьева точно не может. Но она хорошо слышит, поворачивает голову, опускает ее, поднимает, руками двигает. Когда я вошла в комнату, она волосы поправила, слегка улыбнулась. Женщина не безумна.

– Ольга Николаевна Воробьева, которая окончила десятилетку в Иваньковске, поступила сначала в вуз, где готовят учителей, потом, по ее словам, сменила имя, невесть как перебралась в институт, где готовят киноартистов, и получила диплом, – объявил Кузя, глядя в компьютер. – А потом пропала с радаров. Куда она подевалась?

– Умерла? – предположил Собачкин.

– Создается впечатление, что девушка исполнила свою мечту, стала лицедейкой, вышла за ворота института – и все! – пробормотал Кузя. – Поиск еще идет, но пока нет никаких сведений.

– Откуда взялась Алевтина Николаевна Воробьева, которая называет Клавдию матерью и сообщает, что та живет в Иваньковске, нуждается, и просит денег на дорогое лечение матушки? – удивилась я. – Мы…

Я замолчала.

– Продолжай, – велел Дегтярев.