Искушение для грешника (СИ)
— Ты чья такая? — Своя собственная! — огрызаюсь я. — Ничья — это хорошо, — хмыкает он. — Значит, будешь моя. _____ С самой первой встречи я понимаю, что Олег Раевский — не то, что мне, Эле Бергман, нужно. Все эти бруталы хороши только на фотках и в женских романах. Я предпочитаю хороших интеллигентных мальчиков. Да и я — полное собрание всего того, что Олег в женщинах избегает. Только при каждой нашей встрече искры летят во все стороны! Как назло, дядя попросил Раевского за мной присмотреть… История Эли и Олега _____
Заедет он! Разбежалась прям! Волосы назад! Бегу, закусив подол!
Никуда я с этим говнюком не пойду!
Нет, ну вы гляньте на него! Прокачался в соблазнении, блин, на ботсад приманивает! Давит на слабое место, лис с ободранным носом… Знает, зараза, что обычно я в ботанический не успеваю, уж больно часы работы бесчеловечные, издевательство, а не часы работы. А там, наверное, сейчас красиво. Багрянец и золото. И утки в пруду…
Нет, нет и нет! Нельзя давать слабину! Лисянский точно воспримет согласие как зеленый свет на все!
Кстати, что это там такое зелененькое? О! Папочка с документами! «Ищи синюю», — говорили они. Я ворчу, но радуюсь, что поиски завершены. Судя по ну очень длинным словам на первом же листе, это как раз то, что нужно. Тэк-с, и чего я должна с ней делать?
Запрос дальнейших инструкций приводит к получению ответного письма, состоящего сплошь из восклицательных знаков. Мама такая мама.
Выходит, что я должна передать папку некоей Анастасии Морозовой, которая сегодня в ночь вылетает в направлении родителей постигать монгольский шаманизм. И то хлеб, пока родимая почта что-то доставит, можно уже новые доки изготовить.
Стараясь не смотреть, во что превратилась квартира в результате моей активной деятельности, связываюсь с госпожой Морозовой и выясняю, что мне стоит поторопиться, если я не жажду везти ей передачу прямо в аэропорт.
А я определенно не жажду, поэтому пулей смываю с себя пыль и навожу легкий марафет. Едва побледневшие после слез глаза и нос, снова розовеют от пылищи, пусть и благородно исторической, но не менее аллергичной, так что мне приходится маскировать это дело макияжем, чтобы приятельница родителей не решила, что я слегонца прибухиваю.
По закону подлости, стоит мне поднести щеточку с тушью к ресницам, как тишину квартиры прорезает звук дверного звонка. Ну, разумеется! Именно такой мэйк нынче в тренде! Твою ж, сейчас грохну того, из-за кого у меня от глаза до виска теперь черная водостойкая полоска! И так времени в обрез!
Полыхая гневом, распахиваю дверь, на пороге которой нахожу Лисянского. Черт. Я про него и забыла. Что ж, сам нарвался. Поработает дежурной лошадью.
— Я сражен твоей неземной красотой, — ржет Иго-го-игорь, уткнувшись в веник, который притащил.
Ну точно. Конь. Вон и силос жрет.
— Главное, чтоб ты в состоянии был вести машину. Ты же за рулем? — хмуро уточняю я."
"— За рулем, но у тебя скромные требования. Я способен на многое, — похабничает Лисянский, и я закатываю глаза. Ну хоть что-то не меняется. Стабильность — чудесная вещь.
— Мне нужно закинуть кое-что в Советский район. Подбросишь?
— Без проблем, — соглашается Игорь.
Молча киваю ему головой в сторону квартиры, Лисянский здраво решает, что я могу и передумать, поэтому проходит не мешкая.

















