Искушение для грешника (СИ)

А когда заканчиваю, первым делом звоню Марку. Больше не хочу, чтобы он чувствовал себя забытым.

К сожалению, мой порыв встречается обстоятельствами прохладно. Марк не отвечает, и у него включается автоответчик. Что ж, у меня ничего срочного, а сюсюкаться под запись как-то глупо, поэтому я сдаюсь и собираюсь к Архиповой.

Когда я приезжаю, Катя уже сделала львиную долю работы, и мне остаётся только помогать ей таскать хлам на помойку. И если в начале я полна энтузиазма, то каждая следующая ходка дается мне все труднее. Чем дальше, тем хреновее я себя чувствую: на глаза давит, болит голова, тело ломит нос закладывает, несмотря на респиратор, который мне вручает Катюха, чтобы я не погибла от пыли.

— Ты выглядишь ужасно, — разглядывая меня, констатирует она, когда мы заканчиваем свою благородный труд.

Отмахиваюсь:

— Это, наверное, последствия купания в пруду.

Архипова вылупляется, будут у меня две головы.

— Идиотка! Тебе надо дома отлёживаться! Какого хрена ты припёрлась?

Ну не объяснять же, что из чувства вины.

— Да ладно, — блею я. — Утром все уже было нормально…

Катя закатывает глаза.

— Отсыпьте полоумной кто-нибудь мозгов.

Она щупает мой лоб и цветисто матерится.

Я даже заслушиваюсь. ИнЯзовцы дружили с филологами, и поэтому ругается Катя почти также виртуозно, как ба.

— Тебя в таком состоянии даже в такси сажать страшно, — волнуется подруга.

А я почему-то вспоминаю, как не нравилась Раевскому мысль отпускать меня с таксистом. Со всем видать плохая. Не о том думаю.

— Так. Звони Герману Александровичу. Пусть он тебя заберёт, — приказывает Катя."

"— У него там бабцовые войны, занят он, — ворчу я, вспомнив как эти кошачьи драки называет Роза Моисеевна. Если рифмовать, то наиболее подходящая рифма будет «звёздные». Впрочем, при Кате можно не церемониться. Она с дядей знакома и имеет неплохое представление о нем. Герман Александрович рад был бы порезвиться с студентками из Педа, но пока я там училась, боялся затащить в койку кого-нибудь из моих подруг. Но идея Кати кажется мне привлекательной.

— Ничего, немножко отвлечётся. Он же не координирует движение войск. А, — машет она рукой. — С кем я вообще разговариваю? Давай телефон, я сама.

Сидя на табуретке и привалившись к стене, я слушаю, как Катя звонит дяде Гере. Вот только что я слышала её «Добрый вечер, Герман Александрович», а вот я моргаю, и надо мной уже склоняется хмурое бородатое лицо.

— Подкидыш, ты с нами?

— Я ей даже Анальгин не могу дать. А у неё температура. Народными средствами я не рискнула воспользоваться.

С благодарностью смотрю на неё слезящимися глазами: народных методов с меня хватит.

Катя помогает мне обуться и накинуть пальто.