История О.

Комната Рене была немного темной — окна выходили на север, во двор — и, со своими серыми, стального цвета стенами и холодным полом, представляла собой разительный контраст светлым солнечным комнатам, расположенным со стороны набережной. К тому же она была довольно бедно обставлена, и этот секретер со старинной тяжеловатой элегантностью был, пожалуй, единственным ее украшением. Думая обо всем этом, О. не без основания полагала, что вскоре Жаклин согласится перебраться к ней, в ее светлые комнаты. И тогда они будут не только пользоваться одной ванной и делить с ней еду и косметику, о чем они договорились в первый же день, но и разделять нечто куда большее. В общем так оно все и произошло, правда, Жаклин, делая это, руководствовалась совсем иными соображениями, нежели думала О. Она нисколько не тяготилась отведенной ей комнатой — ее мало интересовал уют, и если, в конце концов, она и пришла к О., и стала спать с ней, так это произошло не от того, что ей не нравилась ее комната — нет, этого не было (хотя О. приписывала ей это чувство и в душе радовалась, что может при случае воспользоваться им) — она просто любила сексуальное удовольствие и находила безопасным получать его от женщины.

Случилось это на шестой день. Они пообедали в ресторане, потом Рене привез их домой и десяти часам вечера уехал, оставив их наедине. И вот как-то буднично и просто Жаклин, голая и еще влажная после ванны, появилась на пороге комнаты О. Она спросила:

— Вы уверены, что он не вернется? — и, не дожидаясь ответа, легла на большую уже расстеленную, словно в ожидании, кровать.

Закрыв глаза, она позволила О. целовать и ласкать себя, сама при этом никак не отвечая на ее ласки. В какой-то момент Жаклин начала едва слышно стонать, потом все громче и громче и, в конце концов, закричала. Заснула она почти сразу, прямо при ярком свете, лежа поперек кровати, распластавшись и свесив с нее разведенные в стороны ноги. Прежде чем прикрыть девушку одеялом и погасить свет, О. какое-то время смотрела на поблескивающие в ложбинке ее груди крошечные капельки пота.

Когда часа через два, уже в темноте, О. снова начала ласкать ее, девушка не сопротивлялась. Повернувшись так, чтобы О. было удобнее гладить ее, она, по-прежнему не открывая глаз, прошептала:

— Только, пожалуйста, не очень долго: мне завтра рано вставать.

Как раз тогда Жаклин пригласили сниматься в каком-то фильме. Роль была эпизодическая, но она согласилась. Гордится ли она этим или нет понять было довольно трудно. И ее отношение к этому новому для нее занятию тоже оставалось неясным: то ли она принимала эту работу как первый шаг на пути к достижению желаемой известности, то ли просто как развлечение.