Измена. Я не предавала тебя (СИ)

— Видимо, их семью ничего не учит, — тот жестко оскалился.

— Так, вы не вместе?

— Разумеется, нет.

— И ты хочешь сказать, что у тебя никого не было за этот год.

— Этель, ты хочешь услышать посещал ли я легкодоступных женщин? Ты уверена в этом? — тот усмехнулся, а я поняла, что зря спросила. Но ревность подняла свою голову, призывая к ответу волчару. Моя волчица скалилась.

— У меня нет никого. Иди ко мне. Я еще слаб, — тот потянул меня на себя, чтобы лечь, но я вывернулась. Хотя Керстен и успел лечь на мою кровать. Он заложил руку за голову.

— Ты невыносим. Сначала надо обработать рану.

Пока я распахивала его рубашку, мы молчали. Я вышла из комнаты, чтобы вернуть сумку, которую Гарид забрал у меня. Но мне даже выходить из дома не потребовалась. Сумка стояла в пороге.

Я вернулась к Керстену. Заметила капельки пота на его виске. Дотронулась до его лба. Тот был слишком горячий.

Я спешно принялась делать перевязку. Приходилось лишь недовольно морщиться и ворчать за спешку, с которой мы покинули дом старичка. Да и что могло случиться, чтобы Арстен не дал даже еще полдня на то, чтобы восстановиться Керстену.

— Ты чем-то недовольна, Этель?

— Почему Арстен настоял на нашем уходе. Ты еще слишком слаб.

— Он бы не стал без причины отдавать такой приказ. Потому просто дождемся его.

— Мы вместе с ним. Закрепили связь, — замялась я и посмотрела на супруга.

— Я чувствую это.

— И что ты скажешь?

— Скажу, что хочу теперь убить всех тех, из-за кого ты ушла.

— Не надо. Жить с клеймом лжецов та еще участь, — выдохнула я и присела на край кровати.

— Теперь я думаю, что они отделались слишком легко.

— Я не брошу его, — решила сразу расставить все точки над «и»."

"— Я и не прошу этого. Ты изменилась, Этель, — тот поднял руку, дотронулся до моей скулы.

— Год прошел. И он был непростым.

— Так ты простишь меня, Этель? — казалось, от моего ответа зависела его жизнь, настолько напряжённым тот стал. Даже его рука на моем лице замерла. Я выдохнула и усмехнулась:

— С одной строну, я хочу послать тебя к черту. А еще ударить. Дать пощечину. А с другой — я понимаю, что ты мог подпадать под влияние твоей семьи, друзей. Слишком те были убедительны. Я помню, какой беспомощной чувствовала себя на том суде. Ведь они врали настолько убедительно, что я сама себе не верила. А с тобой мы, к сожалению, так и не стали близки. Выходит, именно поэтому так с нами и смогли поступить…

— Я хочу все исправить. И если тебе, так хочется можешь прогонять меня, но я не уйду. Ты моя, Этель, — тот хотел приподняться, чтобы поцеловать меня. Но я надавила на его плечо, укладывая обратно.

— Лежи. Тебе нельзя вставать, — проворчала я.

— Я хочу поцеловать тебя.

— Ты не ответил по поводу Арстена.

— А ты не простила меня.

— Это шантаж, — вскинула бровь.

— Манипуляция.