Изнанка модной жизни

Но они должны понять, что пока еще -- они еще на плаву и только от нас зависит их видимая стабильность, - уверенно ответила я.

- Мадемуазель, вы не просто выбрали верный шаг, но и удивили меня. Чаще всего, женщины упиваются местью, даже не думая о её последствиях. Вы же оказались выше всех моих ожиданий – умной и мудрой одновременно. Я начну все, как только провожу вас, после обеда.

- После обеда? Сейчас еще завтрак. Обед лишь через пару часов, - удивленно ответила я сыщику.

- Я уверен, что вы все утро были так возбуждены моими новостями, что пренебрегли завтраком. Я прав? – он, улыбаясь, чуть склонил голову набок.

- Вы правы, месье — я благодарно улыбнулась ему.

- Так что сейчас вы отправитесь завтракать и отдыхать. А я, с вашего позволения, проводив вас, закончу приводить в порядок бумаги и доказательства и назначу встречу мужу вашей сестры. А что касается еще одного вашего дела...

- А то, что касается моего еще одного вопроса… - я не знала, как начать, потому что мой интерес к Жану-Полю де Морсену он мог истолковать по-своему.

- Так что же вас еще интересует? Вы уже могли убедится, мадмуазель Мадлен, что я не разбрасываюсь секретами своих клиентов — он чуть укоризненно покачал головой.

- Баронет Жан-Поль Морсен. Мне нужно знать о нем все, - будто выплюнула я, боясь, что не смогу произнести этого имени, но это сейчас было важнее того, что подумает обо мне сыщик. — Все, что вы сможете найти, как хорошего, так и плохого.

38

У меня появилась компаньонка, которую помогла подобрать Роза. Софи де Сент-Мор, вдова сорока трех лет, спокойная, элегантная и нелюбопытная. Что я и оценила в ней больше всего. Она с удовольствием принимала от меня маленькие презенты, но ни разу даже не попыталась заглянуть в святая-святых дома — мой кабинет.

Она взяла на себя всю светскую переписку, подобрала недостающую прислугу, выстроила вполне удобный для меня график визитов. Через месяц я уже не понимала, как я раньше жила без нее.

Через девять дней после беседы с сыщиком я получила полный отчет о дальнейших действиях моих ""родичей"",

Вследствие разговора с месье Лавуа, муж сестры счел за благо переехать на некоторое время в деревню для поправления здоровья. Чьего именно здоровья — не уточнялось. Возможно, нервы бедного месье были расстроены бесконечно воющими животными в его собственной псарне.

Собак ему пришлось продать — это слишком дорогое удовольствие.

В течение недели он закончил еще каки-то дела в Париже, и отбыл в сопровождении рыдающей Бернардет в скромной дорожной карете.

Слуги сообщали, что между супругами прошла серия шумных скандалов, где муж упрекал жену в том, что она сгубила его жизнь, а жена верещала о недопустимой скупости супруга.

Уже по таким сведениям можно было догадаться, что сестрицу ничто не исправит.