Изнанка модной жизни

– Он называется ""La rose"" и его хозяйка мадам Моро и вот что я вам скажу, Козетта не сбегала оттуда.

– Не сбегала? – я тупо смотрела на нее, совершенно не понимая, что она говорит. Я находилась в каком-то тумане, так неприятно и мерзко, затягивающим меня в те вещи, которые назывались ложь и предательство. Собрав все свои нервы в кулак, я уже твердым взглядом посмотрела на мадам Мелош. – Говорите.

– Козетта довольно успешно работала в ""La rose"" и скажу вам больше, у девочки были амбиции, ей хотелось попасть в ""Shabane"". – понизив голос, поведала мне хозяйка дома.

– Что это? – я недоуменно покачала головой, не понимая о чем она говорит. Я была так далека от этих мерзостей, что все воспринималось мною, как нечто из другой жизни.

– Боже, дитя, прости меня! – воскликнула она и быстро перекрестилась. – Откуда такой молодой девушке, знать о таких вещах! Это знаменитый бордель, находящийся на улице Шабане, рядом с Лувром. Тайная гордость французской знати. Туда вхожи все аристократы и поверь, они частые гости в этом гнезде разврата. Каждая, кхм... девушка, с испорченной репутацией, я назову это таким образом, мечтает попасть туда и получать большие деньги.

"Я слушала её и силилась понять, как это связано с моей милой, по-детски непосредственной девочкой. её личико, с чуть курносым носиком и очаровательными глазами, никак не вязалось с работой в борделе, алчными мечтами... Успешно работала? Невероятно...

– Так вот, – продолжила мадам Мелош. – Козетту выгнали из ""La rose"" за то, что она утаивала деньги от хозяйки, грубо говоря – воровала.

Меня будто окатили холодной водой. Вот так. Глупая, глупая... Доверчивая Мадлен!

– Я прошу прощения, мадам Мелош! – меня словно подбросило с мягкого пуфа.

Совершенно не слыша того, что говорила мне вслед растерянная женщина, я выхватила свою одежду из рук горничной, совершенно не заботясь на тот момент, что обо мне подумают. Я должна была проверить свои эскизы, а на остальное мне было плевать.

Как назло, погода испортилась окончательно и с неба полетел густой снег, оседая на ресницах и попадая в глаза. Ноги были мокрыми, к щиколоткам прилипал непросохший подол платья и ко всему этому, меня душили рыдания, которые я сдерживала невероятными усилиями.

Выбравшись из экипажа, который привез меня к дому, я помчалась так быстро, что мои легкие обжигал холодный воздух, попадая между полуоткрытыми губами. Ключ не попадал в замочную скважину и я чуть не взвыла, ударив кулаками по двери. Успокоившись, я все таки справилась с замком и вошла в тёмный дом, уже зная, что обнаружу.

Так и случилось – эскизы моей новой коллекции пропали.

Опустившись на пол, я наконец зарыдала, дав выход своим эмоциям.