Караг и волчье испытание

Папа Тикаани – Эдвин Голубое Облако – сидел на крыле самолёта и что-то подкручивал. Я набрал в грудь воздуха и коснулся рукой серебристой подвески с отпечатком волчьей лапы – её мне когда-то подарила Тикаани, и теперь я всегда носил её на груди (во время путешествия с Мией я оставлял её у Рэлстонов). А потом отправился здороваться с отцом Тикаани.

– Рад видеть вас обоих! – Эдвин приветливо помахал гаечным ключом и сдвинул синюю бейсболку на затылок. – Что это у тебя там такое, парень?

– Подарок на день рождения, – смутившись, ответил я и поправил на плече оленью ногу. Чтобы она не испортилась, я её засолил. А хранение в холоде мне скоро обеспечит Арктика. Второй, секретный, подарок был спрятан в рюкзаке.

– Будет непросто разместить её в моём «Бобре», но что-нибудь придумаем, – сказал Эдвин, пока мы забирались в самолёт. Я задумался – почему этот самолётик назвали «Бобром» – ведь внешнего сходства никакого? И вряд ли какие-нибудь грызуны помогали его строить, верно? Может, такие самолёты предназначены для перевозки бобров?

Отец Тикаани – невысокий мужчина крепкого телосложения с блестящими чёрными волосами и лучистыми морщинками вокруг глаз – терпеливо помог нам загрузить багаж. Оленья нога действительно не поместилась в багажный отсек, поэтому пришлось взять её с собой на заднее сиденье, где уже громоздились разные коробки и сумки (самолёт был до отказа забит товарами для односельчан Тикаани). Во время полёта часть ноги так и высовывалась в окно."

"– Ну как, хорошо провели время? – спросил отец Тикаани.

– Просто опуменно! – улыбаясь, ответила моя подруга, сидя рядом с ним на переднем сиденье.

– О, кошачье влияние, – сказал Эдвин, приподняв бровь.

Мы наперегонки принялись рассказывать, как сначала помогли волкам, а потом ещё и заработали денег, чтобы оплатить вакцину. Было видно, что отец гордится дочерью:

– Ты у меня умница. Может, когда-нибудь станешь ветеринаром, кто знает.

Эдвин выдал нам наушники с микрофоном, чтобы мы могли разговаривать во время полёта. Готовясь к старту, он внимательно осмотрел приборы и выключатели, а потом огромный пропеллер завращался и машина завибрировала. Эдвин потянул штурвал, и я как заворожённый уставился в окно. Земля казалась покрытой тёмно-зелёной шерстью. Там и тут возвышались серые остроконечные вершины гор, которые мы облетали.

Хотя до этого дня я всего два раза летал на большом самолёте, я уже не боялся находиться так высоко над землёй. Свернувшись клубочком на сиденье, я положил голову на оленью ногу и задремал. Кошкам требуется много сна, а я в последнее время из-за наших невероятных приключений спал явно недостаточно. Через открытое окно дуло, но, во-первых, в этом я сам виноват, а во-вторых, скоро будет ещё холоднее.