Моя по умолчанию

Квартира у Данаи находится в элитном жилищном комплексе, расположенном практически в самом центре. Сколько может стоить такая недвижимость? Миллиона два баксов? Это ж сколько она на нее пахала? Или все проще? И это подарок. Какого-нибудь богатенького любовника…

Стискиваю челюсти:

– Да. Домой. Степаныч чего-нибудь нарыл?

– Ага. Скинул тебе на почту.

Просматриваю информацию. Родилась-училась-снималась. Пролистываю. Интересно. Но я не это ищу. Мне важно понять, что у нее с личным. В тех редких интервью, что дает Даная, об этом абсолютно ничего не сказано. СМИ пишут, что она хранит свою личную жизнь в строжайшем секрете. И это действительно так. В сети много фото, на которых она запечатлена под ручку с самыми разными мужичинами. Но все они либо ее коллеги по работе, либо какие-то режиссеры, либо спонсоры Фонда. Среди последних – сплошная бизнес-элита. Так, может, кто-то спонсирует не только Фонд?

Сворачиваю отчет и набираю главного по безопасности.

– Степаныч, а с мужиками у нее что?

– Ничего. Встречалась с кем-то в институте, а с тех пор вообще никакой информации. Ноль.

– За что я вам только плачу?

Сбрасываю вызов и откидываю телефон на сиденье.

– Эх, как тебя проняло, Георгий Святосла-а-авыч, – тянет Макс.

– Хватит трепаться. Лучше делом займись!

– Так я уже, – насмешливо кивает на зажатый в руках руль.

– А с этой… Нютой, что? Она согласилась с тобой куда-нибудь сходить?

– Ага. – Макс скалится. Шрам у него на щеке чуть перетягивает, и от этого его улыбка несколько кривовата. – Похоже, мне повезло больше, чем вам. Дать парочку уроков?

– Не борзей! – рявкаю я, но даже окрик выходит каким-то совершенно беззлобным.

Добираюсь до дома в двенадцатом часу. На звук открывшейся двери выходит дед.

– Ты с каждым днем все позже, – хмурит белые, как у Деда Мороза, брови.

– Дела. А ты чего не спишь?

– Сердце не на месте. Думаешь, я не вижу, что ты в последние дни сам не свой?

– Да ну, дед. Тебе показалось. Мы-то с тобой видимся от силы полчаса в день."

"– Это и плохо. Сын-то тоже тебя не видит, – бурчит, взмахом руки приглашая присоединиться к нему в столовой. – Пойдем. Хоть покормлю тебя. Небось же, опять не ел? А потом у него гастрит!

Волосы у деда до сих пор густые, тоже белые. Сейчас собранные в  короткий хвост. А когда тот служит заутреннюю или вечерню, так позволяет им свободно спадать на плечи.

Понимаю, что ему нужно как-то сказать о творящемся в моей жизни. Но мне ужасно не хочется волновать старика. Хотя, с другой стороны, к кому еще, как не к нему, мне идти за советом? Не к маме с папой – так точно.

– Люся картофельную запеканку сделала. Будешь?

– Ага. Да ты садись, дед. Я сам наложу. Егор спит?

– Конечно, спит. Ему завтра в школу. Ты когда в последний раз в его дневник заглядывал?

– Да, кажется, на той неделе.