Моя по умолчанию

Определенно. Мне хочется схватить трубку и ей проорать:

– Никогда больше!

Но я, конечно, этого не делаю. С трудом гашу свой идиотский порыв. А потом натягиваю трусы и бегу к сыну:

– Ты спишь?

– Поспишь тут с вами! – из-под подушки выныривает лохматая голова. – Ты чего хотел-то?

– Это кино с Данаей…

– Ну?

– Ты же его не успел посмотреть?

– Еще нет.

– И не смотри.

– Почему? – изумляется Егор.

– Потому что! Маленький еще. Там… там… – лепечу что-то невнятное, как последний придурок. И ведь дураку понятно, что в четырнадцать лет мой сын и не такое видел, но… думать о том, что он увидит в таком виде Данаю – невыносимо, неправильно. И хер его знает, почему. – Там не для детей.

– Ой, все, бать. Давай. Чудишь тоже.

Ага, блин. Не то слово. Злой, как черт, возвращаюсь к себе. Вместо сна, о котором я так мечтал, приходит бессонница. У бессонницы темные глаза Данаи. И совершенная совсем по-девичьи упругая грудь. Небольшая, но такая… красивая. У бессонницы зацелованный рот. Интересно, как мужья актрис это терпят? Я бы не смог.

Открываю телефон. Среди прочего мне скинули распорядок дня Данаи и ее маршруты. Если ребята ничего не напутали, в семь утра ее можно застать в бассейне. Дожить бы до этих семи часов. И не сдохнуть. Опускаю взгляд к паху. Хмыкаю. Похоже, это будет очень долгая ночь.

Глава 6

Даная

Где он умудрился найти розы, которые пахнут – не знаю. Но те источают такой аромат, что постепенно им пропитывается вся моя спальня. Однако даже насыщенный аромат роз не перебивает другого. Того, что запечатлелся в моем воспаленном мозгу за то время, что мы сидели с Астаховым на заднем сиденье его шикарного Лексуса. Или раньше. Удивительно, но, несмотря на все тревоги, вызванные последними новостями, я все же не погружаюсь в них с головой. А потому обращаю внимание и на его хищный профиль, и на выдающий большого упрямца абрис скул. И на его парфюм, чего уж.

Не знаю, сколько времени психологи отводят на стадию отрицания, у меня она проходит довольно быстро. Отрицать, что я влипла, бессмысленно. Нет никакой надежды, что Астахов отступит от своего. Мужики с таким генофондом, наверное, вообще очень трепетно относятся к появлению отпрысков. Шутка ли – совсем скоро родится еще один Астахов! Вот и Георгий сходу дает понять – мне от него не отделаться.

И тогда на смену отрицанию приходит гнев. Мол, какого черта? Как такое могло случиться? Почему из всех возможных вариантов развития событий мой как будто бы самый сложный?! Но и гнев очень скоро рассеивается. Он-то здесь при чем?

Так что, по всему, сейчас я нахожусь на стадии торга. И с собой торга. И, что главное, с ним. Да только что выторговывать, если мне от него ни-че-го не надо?! Разве только его не знать? Но это, конечно же, невозможно. Наше знакомство – свершившийся факт.