Моя по умолчанию

Ты куда нарядилась?

Ну, допустим, нарядом мои джинсы и свитер довольно трудно назвать…

– Я возвращаюсь домой."

"– Что? – он откладывает телефон и впивается в меня уже более внимательным взглядом.

– Я возвращаюсь домой. Сейчас. Вещи уже собрала, так что…

– Ну, и какого черта? Что это означает?

– Только то, что я возвращаюсь домой, – повторяю еще раз.

– В каком месте я должен броситься тебя разубеждать? Сейчас уже можно? – Астахов кривит губы в насмешливой улыбке.

– Ты мне ничего не должен. Я тебе тоже. Думаю, мы с тобой неплохо поладили, так что договориться о воспитании нашего ребенка не составит труда. А в остальном… Ну, ты сам видишь, – равнодушно пожимаю плечами.

– Нет. Не вижу. Поясни.

– Хорошо. Мы слишком разные. И ничего у нас с тобой, Жора, не выйдет.

– Еще вчера ты думала иначе, – сощуривается он.

– Еще вчера я не знала, что ты готов поверить самому худшему обо мне.

– О, да господи! Ни одному нормальному мужику это не понравилось бы.

– Ну, что поделать, если такова моя жизнь?

– Какова?

– Отбиваться от необоснованных претензий. Копаться в этой грязи, что по воле чужой зависти и заказу льется на меня тоннами.

– Ты можешь это все прекратить, – сощуривается он.

– Как? Бросив карьеру? Не выходя на ковровую дорожку в Каннах под руку с семидесятилетним давно женатым режиссёром, в надежде на то, что тогда его не запишут в мои любовники?

Астахов молчит, сжимая и разжимая руки. Сказать ему нечего. И мне… мне тоже. Он никогда не примет мою публичность. Я никогда не смогу от нее отказаться. Для этого у меня есть тысячи причин. Но я не считаю, что должна оправдываться и их озвучивать. Не должна хотя бы потому, что мой идеальный мужчина никогда о них не спросит. И примет меня любой. Безоглядно…

Как жаль, что это не тот самый случай. Просто безумно жаль.

– Ладно, я пойду. Машина давно прогрелась. И если тебе интересно, я считаю, что письменный договор опеки для нас – лучший вариант.

– Черта с два! Ребенку нужна нормальная семья. Мы должны быть вместе!

Качаю головой, мол, нет. И пячусь к выходу.

– Спорим, ты вернешься уже сегодня?

Растягиваю губы в улыбке. Это и впрямь смешно. Он как маленький мальчик, у которого отняли любимую игрушку. Хотя большой…

– Я не вернусь.

Обуваюсь. Берусь за ручку чемодана. Но в тот же миг Астахов выдирает тот у меня из рук. Я потрясенно хлопаю глазами. Он же не собирается меня удерживать силой, правда?

– Я помогу.

Ах, вот как? Выдыхаю замерший в легких воздух.

– Спасибо.

– Пусть покатается с тобой до вечера, раз уж тебе так приспичило.

Его уверенности, что я вернусь, можно только позавидовать. Но я не завидую, не смеюсь и не огрызаюсь. Потому что этот разговор, кажется, отнял все мои силы. Мне ничего не хочется.