Кардонийская рулетка

Сапожник отлично разбирался в паровозах — в молодости учился на инженера — и сумел превратить машину в обезумевшего от жажды скорости зверя. Несчастный локомотив надрывался, дрожал всем корпусом, приятный перестук колес превратился в оглушительный непрекращающийся грохот, но не подчиниться приказам Шо машина не могла и послушно набирала все большую и большую скорость, словно желая оторваться от рельсов и присоединиться к плывущим под облаками цеппелям.

— Семафор закрыт!

— Естественно! — расхохотался Лайерак. Отто ждал кульминации — огня, явления ослепительного пламени, но наслаждался и яростью бешеной скорости.

На чугунке уже догадались, что возникли проблемы, но еще не поняли, насколько серьезные. Пригородную станцию грузовик пролетел со свистом — иначе не смог бы набрать нужную террористам скорость, и оттуда отстучали паническое сообщение диспетчерам.

— Успеют?

— Ни за что!

Семьдесят лиг в час. И хохот Сапожника:

— Мы сделаем!

— Не торопись!

Двоих парней Лайерак послал к Главной Стрелке Операции, к той, которая могла отправить взбесившийся эшелон на Объездную петлю, прочь от хаотичного скопления грузового вокзала, и ребята не подкачали: пролетая, Отто успел заметить бездыханные тела стрелочников.

— Отлично!

Путь открыт, теперь их никто не остановит.

— Что?

— Скорость?!

— Семьдесят пять, ипать мой тухлый финиш! Восемьдесят!

Набравший колоссальную инерцию состав несся в никуда. Точнее — в хвост другого состава. Или в тупиковый отбойник. Куда придется. Нет, все-таки точнее не скажешь — в никуда. Другой цели у эшелона уже не было.

В никуда.

— Бежим! — Шо заблокировал управление, распахнул дверцу и ухватился за свисающую с крыши кабины веревку.

— Иду!

Последний взгляд вперед, на приближающееся «никуда», легкая грусть: а ведь Сапожник прав — посмотреть бы со стороны… и торопливый рывок к дверце, к спасительной веревке."

"Восемьдесят лиг в час. Прыгать на такой скорости — безумие, но Огнедел и не собирался. Все, что требовалось — добежать до последнего вагона, который помощники отцепили в тот самый миг, когда Отто перепрыгнул на его крышу.

А за мгновение до этого, еще стоя на предпоследнем вагоне, Лайерак с размаху разбил об него колбу с алхимическим раствором и тем запустил стремительную реакцию…

Скорость, масса, огонь.

Невероятнее, всесокрушающее сочетание.

Больше всех повезло сидевшим в высокой башне диспетчерам сферопорта — только они наблюдали поставленный Лайераком спектакль от начала до конца. Только они насладились великолепным замыслом и грандиозным исполнением.

Только они увидели, как плохо различимый в предрассветных сумерках эшелон вдруг вспыхнул.