Кардонийская рулетка

И дождался, стервец инопланетный.

В своем первом воздушном, бою — не скрою, геройствовал в нем Энди — я получил ожоги рук и, как вы понимаете, не мог пройти мимо кабинета медикуса. Первый визит оказался скомканным: мы только что потеряли мессера, команда пребывала в угнетенном состоянии духа, и Альваро ограничился тем, что наложил мне мазь и повязку. Велел прийти завтра, и вот назавтра, чтоб меня в алкагест окунуло, я крепко облажался. Не знаю с чего, но я счел Хасину самым безобидным из офицеров: то ли яйцевидная башка его так подействовала, то ли уши, напоминающие крылья летучей мыши, то ли в целом… Но я позволил себе расслабиться.

Я достаточно вальяжно поздоровался, чем вызвал удивленный взгляд медикуса, без спроса расположился в кресле для посетителей, а, когда Альваро отвернулся к шкафу с медикаментами, так же без спроса взял со стола маленький желтый леденец.

До сих пор не могу объяснить, почему я это сделал.

Я разгрыз леденец в тот самый миг, когда Хасина обернулся, держа в одной руке банку с мазью, а в другой — стерильный бинт.

Помню, я улыбнулся:

— Совсем неплохо.

 — Конфетка оказалась мятной, с легким привкусом каких-то трав.

Подозреваю, что вид у меня при этом был необычайно нахальный.

Однако Альваро отреагировал на мою наглость на удивление кротко. Суховато улыбнулся, положил мазь и бинт на стол, уселся напротив меня, посмотрел на часы и только затем вежливо заметил:

— Никто не берет с моего стола „конфетки“, месе карабудино.

Фраза прозвучала вполне естественно в данных обстоятельствах, а потому я позволил себе ироничный смешок:

— Извини.

Хасина вздохнул, словно выказывая легкое разочарование, выдал еще одну вежливую улыбку, поднялся, повернулся к запертому шкафу, что стоял прямо за его креслом, но замер, едва прикоснувшись к дверце. Выдержал пару секунд, вернулся в кресло и свел руки перед собой:

— Впрочем, раз уж ты ее съел, торопиться не будем. Подождем симптомов, месе карабудино, а пока займемся руками.

И открыл баночку.

В кабинете завоняло мазью, но слова медикуса не понравились мне куда больше неприятного амбре.

— Каких симптомов? — вопросил я.

— Вытяни вперед руки, месе карабудино. — Я подчинился, и Хасина разрезал старые повязки. — Болело сильно?

— Терпимо.

— Хорошо.

— Так что там насчет симптомов, чтоб меня в алкагест окунуло? О чем ты говорил?

— Я не сразу понял, что ты не тот Мерса, который попроще, — негромко ответил Альваро, аккуратно накладывая мазь на мои раны. Работал он, надо отдать должное, весьма ловко и профессионально. — Я еще не научился в вас разбираться.

— Мы говорили о симптомах, — напомнил я.