Кардонийская рулетка

Он даст клятву не дару или государству, не какому-то институту власти и даже не Астрологическому флоту — он даст ее нам, своим товарищам. Он поклянется, что пойдет с нами в неизведанное, будет без страха прокладывать тропы и открывать новые миры, что встанет рядом и мы сможем на него положиться. Он поклянется, как клялся когда-то каждый из нас, что его верность не будет зависеть от обстоятельств и причин, а только от того, жив он или нет. Он станет одним из нас, а мы своих не бросаем.

И каждый понял, что имеет в виду адмирал дер Ваатерс.

А потом прозвучал голос Дорофеева:

— Андреас Оливер Мерса!

И я сделал шаг вперед.

— У вас есть последняя возможность отказаться от принесения присяги, претендент. — Никогда до и никогда после капитан не говорил со мной настолько жестко.

— Я не хочу отказываться. — Ума не приложу, как я ухитрился избавиться от „э-э…“, но я избавился, поверьте. Повернулся к строю и, глядя ребятам в глаза, четко произнес присягу, текст которой не забуду до конца жизни…»

Из дневника Андреаса О. Мерсы, alh. d."

"— Рюмку бодрящего, синьор?

— Э-э…?

— Бедовка? Ликер? — дружелюбно уточнил бармен.

И чуть наклонился, обеспечивая между собой и сидящим у стойки алхимиком «интимное» расстояние. — Вы впервые на Кардонии?

— Э-э… да.

— В таком случае, рекомендую попробовать слэк — приотский коричный ликер. Гарантирую — вы никогда его не забудете.

Учитывая, что как раз сегодня Мерсе уже довелось пережить один незабываемый опыт, предложение бармена выглядело своевременным: раз занялся открытием неизведанного, почему бы не продолжить? К тому же Хасина тепло отзывался о шестидесятиградусном ликере, назвав его «одной из лучших смазок для внутренностей», которые ему доводилось пробовать, и предлагал присоединиться к дегустации, но Энди смутил горящий напиток.

— Решились?

— Только кофе, — промямлил алхимик. И почему-то затеял оправдываться: — До полудня предпочитаю обходиться без крепких напитков.

— Хорошее правило, — равнодушно отозвался бармен, отворачиваясь к турке.

— Мой капитан — человек строгих правил.

— Сочувствую.

— Я случайно зашел к вам. Сегодня э-э… мне довелось вынести нечто ужасное — меня бросили за решетку.

— Вы сбежали?

— Бабарский спас, — махнул рукой Энди.

 — Но я э-э… провел в участке всю ночь.

И вдруг подумал, что он практически каторжанин.

— Вчера многие упились, — поддержал тему бармен. В заведении было пусто, и разговор казался единственным спасением от скуки. — А все из-за фейерверка.

По залу начал расплываться аромат кофе.

— При чем тут фейерверк? — нервно осведомился Мерса.

— Красиво получилось, людям понравилось, — объяснил бармен. — А когда людям что-то нравится, они идут сюда. А после — в полицию.

— Ну… Э-э… Вам виднее.