Кардонийская рулетка

— Он был упорен, — прошептал Антонио.

— Упрям, — уточнил Помпилио. — Под утро, когда мы оба поняли, что разговор зашел в тупик, Маурицио сказал, что я не прав и дело идет к дуэли. А я сказал, что раз он чувствует себя оскорбленным, то должен выбрать оружие. — Пауза. — Маурицио выбрал сабли.

Потому что к тому времени младший Кахлес уже несколько лет познавал тайны Хоэкунса.

— Маурицио был хорошим фехтовальщиком, — грустно улыбнулся дар.

— Отличным, — подтвердил Помпилио.

— Гораздо лучше тебя.

— Когда Маурицио выбрал сабли, он не оставил мне выбора, — твердо произнес Помпилио.

 — Маурицио был готов убивать за свою власть, но не был готов умирать. Он стал бы очень плохим даром.

— Но он был великолепным фехтовальщиком, — повторил Антонио. — Как ты победил?

— Я знал, как Маурицио будет сражаться, — угрюмо ответил Помпилио. — Он ведь любил меня и не хотел затягивать дело.

И перед глазами Антонио встала картина старой дуэли: тронный зал замка Гларден дремлет в предрассветных сумерках, кресла и маленький столик, за которым братья сидели всю ночь, сдвинуты к стене, на них валяются месвары, а Помпилио и Маурицио, одетые лишь в брюки, сапоги и сорочки, стоят друг перед другом с саблями наголо.

Похожие так, что щемит сердце. Принявшие решение убивать, и от этого тоже щемит. Братья ждут сигнала, которым стал первый луч солнца.

— Я знал, что сначала будет финт и лишь потом — смертельный выпад, — продолжил Помпилио. — Поэтому не среагировал на первый удар, ушел от второго и уколол Маурицио в сердце. Так было.

Первый луч даже опомниться не успел. Не пробежал по всем окнам, не поиграл с хрусталем тяжелой люстры, не подмигнул позолоченному трону.

Первый луч лишь выглянул, а по мраморном полу уже растекалась кровь.

— Десять лет я вспоминал эту историю каждый день. Десять лет я спрашивал себя, правильно ли поступил? Десять лет видел кровь на своих руках, но во время катастрофы я потерял память, а когда она вернулась, выяснилось, что боль ушла, перестала жечь мне душу. Я наконец принял то, что сделал. — Помпилио улыбнулся. — Когда память вернулась, первая моя мысль была о Лилиан.

— А если бы Маурицио выбрал пистолеты? — тихо спросил Антонио.

Если бы показал, что готов умереть за идею? Показал себя настоящим даром?

— Не знаю, — спокойно ответил Помпилио.

 — Но это не важно, брат, потому что Маурицио выбрал сабли.

— Спасибо за прямоту, брат."

"— Налей мне еще вина. — Помпилио криво усмехнулся. — Я рад, что мы наконец разговариваем.

* * *— Оружие?

— Проверено, — мгновенно ответил Бабарский, преданно глядя на руководство снизу вверх.

— За состояние отвечают стрелки и Бедокур, — холодно напомнил Дорофеев, «забыв» о том, что по боевому расписанию ИХ исполнял обязанности пулеметчика.