Хищник

– Это всего лишь небольшой тайм-аут, – нежно коснулась губами кончика его носа, чувствуя, что вот-вот расплачусь от счастья.

Демиан смотрел на меня глазами, полными страсти, нежности и какого-то безмолвного благоговения. Он был таким усталым и изможденным после боя, но всё никак не мог успокоиться и перестать меня ласкать. Мы не отлипали друг от друга как сиамские близнецы. Даже толком не удалось рассмотреть его апартаменты, так как после ванной комнаты мужчина отнес меня в кровать, и выбраться из стальных оков его сильных и одновременно с тем нежных рук уже не представлялось возможным.

– Просто не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Я не отпущу тебя к нему. Это невозможно! – безжизненно прохрипел, наклоняясь к уху и касаясь его теплыми губами, продолжая впиваться в ребра перебитыми пальцами.

Не могла даже пошевелиться, но словно и не ощущала дискомфорта.

– Я ушла от Джона, – проговорила еле слышно, сама не веря в смысл сказанных слов.

Вдруг Демиан резко переменился в лице, в его глазах читалось непонимание, которое спустя секунду сменилось потрясением.

– Ты бросила его из-за меня? – Пальцы с ребер переместились на мой подбородок, сминая нежную кожу так, будто он не в состоянии контролировать свою силу.

– Я бросила его из-за себя! Ты не имеешь к этому никакого отношения. Ну, разве только косвенное, – подняла на него усталые глаза, чувствуя, что вот-вот опять расплачусь. Последний месяц в моей жизни творилась такая неразбериха. Нервная система просто вышла из строя, бросая меня в водовороты слёз и истерик. – Вчера вечером мы серьезно повздорили, – медленно прошептала, стараясь взвешивать каждое слово. Демиану с его взрывным темпераментом ни к чему было знать, что Джон поднял на меня руку. – А сегодня днём он предложил вместе пообедать, и я сообщила, что ухожу."

"Говорила чистую правду. Джон с самого утра атаковал меня звонками и сообщениями, и я решила, что, в конце концов, мы взрослые люди, и играть в кошки-мышки несусветная глупость. Я приняла его приглашение пообедать в уютном ресторанчике на Манхеттене и, после того, как выслушала двадцатиминутную тираду с объяснениями причинно-следственной связи его отвратительного поступка, а также мольбы и клятвы в вечной любви, сообщила, что ухожу.

Сказала, как отрубила, даже ни разу ничего не отмерив. Никогда не думала, что найду в себе столько хладнокровия и испытаю какой-то болезненный мазохистский кайф от расставания с некогда любимым мужчиной. Но всё оказалось настолько прозаично и как-то даже буднично, что я, слушая вполуха его пространные объяснения, не могла найти в себе и толики прежних чувств, словно испытав прозрение.