Хочу тебя испортить

Кажется, что и не звезды это вовсе, а метеоритный дождь.

Телефон безостановочно вибрирует. Проверять нужды нет. Без того знаю, отец наяривает. Только он не понимает, когда «абонент не абонент» — будет долбить по вышкам, пока не ответишь. Раньше, если видел хоть один пропущенный вызов от него, впадал в панику. Сейчас же пофигу. В разгар очередного затяжного жужжания вытаскиваю чертову трубу из кармана и, размахнувшись, швыряю в море.

— Ты чего? Что вытворяешь, Бойка? — верещит сбоку Маринка. Дышать сходу легче становится. Еще бы эта ненормальная не приставала с расспросами. — Кто звонил? Что случилось?

— Не твое дело.

Сжимая прохладное стекло бутылки, заливаю в горло очередную дозу алкоголя. Отбрасываю пустую тару и падаю спиной на песок.

— Ну, Кир… — заваливаясь мне на грудь, Довлатова скребет, мать ее, ногтем мой подбородок. — Кира? Ты уснул, что ли? Кира?

Поймав ее запястье, грубо сжимаю его пальцами.

— Я тебя просил не лезть своими когтями мне в лицо? — приглушенно цежу. — Ты совсем тупая, что ли? Ни хрена с первого раза не понимаешь?"

"— Что… Что… Как ты смеешь? — сердито сопя, Маринка активно хлопает искусственными ресницами. Стопудово этот процесс вызывает где-то ураган. Если уж взмах крыла бабочки способен, то эти замороченные дирижабли и подавно. — Каким тоном ты со мной разговариваешь? — бесится на полном ходу. Только мне похрен. Обычное дело. Попыхтит и успокоится. — Зря я понадеялась, что ты хоть к своей девушке будешь проявлять уважение!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты мне не девушка, — откровенно ржу. Прекращая жалкие трепыхания Маринки, скрепляю оба запястья и дергаю на себя. — Но мне нравится тебя трахать.

— Ты… Ты… — не знаю, что ей мешает сразу заканчивать фразы. Грешит театральными паузами регулярно. По правде, меня порядком раздражает этот ебанутый стиль. Но, судя по всему, это распространенная бабская хворь. — Мудак ты, Бойко!

— Так и есть, Довлатова. И ты, безусловно, всегда об этом знала. Так что кончай выезживаться. Лучше отсоси.

— Сам себе соси!

— Не будь сукой. Приступай.

— Ты хоть понимаешь, что я могу быть с любым? — кричит со звенящим апломбом. — С любым!

— Так вали. Давай, — разжимая пальцы, отталкиваю ее от себя. — Или заткнись и отсасывай. — Маринка и правда затыкается и даже замирает. Глядит из-подо лба, но молчит. — Не можешь сделать выбор? Знаешь, почему? Потому что ты прешься от моей грубости. Ты хочешь, чтобы я тебя принуждал. И намеренно меня провоцируешь.

— Нет!

— Да, — протяжно выдыхаю, выказывая скопившуюся эмоциональную усталость. Хмель, как правило, делает меня на пару-тройку тонов добрее.