Хочу тебя испортить

Только… Может, с тобой пойти?

Делаю над собой усилие, чтобы не отказываться.

— Можно.

Уже поднявшись, вижу свои грязные волосы и с облегчением понимаю, что они целы. Обыкновенное тщеславие — тяжкий грех. Ведь красота не самое главное. Однако мне восемнадцать лет, и я, уж простите, беспокоюсь не только о своем здоровье, но и о внешности.

В душевой с помощью Лены забираюсь в одну из кабин. Там раздеваюсь. Шрамы на груди — не то, чем я могу поделиться, хоть девушка мне и нравится.

К счастью, справляюсь достаточно быстро. Наспех вытершись полотенцем, кутаюсь в халат. Выбираюсь и иду к зеркалам. На щеке виднеется небольшая припухлость и три царапины. На нижней губе трещинка. В остальном же все нормально.

— Пойдем, — зовет меня Лена. — Попьем чаю, и полежишь еще.

Так мы и делаем.

— Сейчас Катя прискачет, — говорит девушка, когда я снова забираюсь на кровать и укрываюсь одеялом. — А я уже пойду, чтобы успеть на лекцию, ок?

— Конечно. Иди. Я еще полчасика побуду у вас и…

— Ты никуда не спеши. Отдыхай. Бойка сказал, что сам тебя заберет.

— Бойко?

При упоминании о нем мне хочется подскочить и не просто уйти. Убежать.

— Ну да.

— А он при чем?

— Как при чем? — растерянно замирает Лена у двери. — Он ведь тебя сюда принес. Ты не помнишь?

— Не то чтобы не помню… Я не успела разглядеть, кто там был… — проговариваю больше для себя.

— Он. Ну и остальные вроде как тоже… В общем, ты лежи, а я побегу.

Дверь хлопает, в комнате становится тихо, и как будто время застывает. Я пошевелиться не могу, словно в каком-то оцепенении нахожусь.

Зачем? Зачем он мне помогает? После всего…

Развить мысль не успеваю. Дверь снова открывается. Я пытаюсь овладеть эмоциями, чтобы предстать перед Катей в адекватном виде. Но вместо нее на пороге возникает сам виновник моего смятения. Моих терзаний. Моего стыда. Моего позора.

Кирилл Бойко…

Едва его вижу, эта проклятая птица распускает не только крылья, но и свой пушистый горящий хвост. Такая мука, дышать не могу. Но и отвернуться не способна. Так больно внутри, и вместе с тем я испытываю дичайшую эйфорию.

Господи… Что за ужас со мной творится?

26

У меня на нее точно какая-то аллергия…

© Кирилл Бойко

Вижу ее, и нутро на куски рвет. Столбенею, в очередной раз полагая, что неподвижность, сука, поможет всю эту муть остановить. Ни хрена не работает. Пока внешняя оболочка стынет, словно раскаленная сталь, внутри все скручивает и пульсирует так, что охота сложиться пополам.

— Значит, ты для этого меня туда повез? — отмирает Любомирова. Дрожащая, бледная и хрупкая, сейчас почти прозрачная. Какое-то незнакомое чувство подпирает горячим комом горло и не позволяет дышать, пока я, едва выдерживая ее взгляд, упорно клею равнодушную рожу.