Хочу тебя испортить

Кажется, после этого он ее начал таскать регулярно.

— А зачем она это сделала?

Девчонки реагируют на мое изумление дружным хохотом. Мне же действительно становится неприятно и даже мерзко.

— В смысле, зачем ему? Или зачем вообще так делают? — посмеиваются старшие подруги.

— Вообще, — выдыхаю, горя от смущения.

Правда, не понимаю. Любопытно знать, чем можно мотивировать подобное.

— Ну, людям это нравится. Не только парням, я имею в виду… — улыбается, но тоже розовеет Лена. — Девушкам тоже.

— Ясно, — шепчу я, хотя подобное не укладывается у меня в голове.

— Неужели вы с Чарушиным… Ну… Ты хоть член его видела? — выпаливает чрезвычайно громко Катя.

— Конечно, нет!

И, как назло, в этот момент в игровой зал заходит Бойко, а за ним и остальные участники турнира. Я чуть сознание не теряю. Забывая дышать, мой организм все силы направляет на то, что бы качать кровь и прогревать ею мою кожу. Совершенно точно, я вся с головы до ног красная. Еще и сердце оглушает так, что восприятие внешней картинки подтормаживает.

Не знаю, куда глаза деть! А тут еще Чарушин вдруг подходит совсем близко, кладет ладонь мне на поясницу, чтобы подтолкнуть к себе, и целует в висок. Поймав мой растерянный взгляд, улыбается и тихо шепчет:

— Так надо.

— М-м-м… — то ли соглашаюсь, то ли протестую я.

Глаза будто сами собой действуют, направляясь в определенную сторону и вынуждая меня столкнуться взглядом с Бойко. Ужас, как он на нас смотрит! Застываю, потому что помещение вокруг меня приходит в движение. Сначала вращается и кружится, а потом и пол из-под ног ускользает. Куда-то проваливаюсь, совсем как тогда, когда мы с Кириллом трогали друг друга на кровати. Сердце безумно расходится, натягивая вены и распирая их стремительным потоком огненной жидкости, которую и кровью сейчас не назовешь. Разве она способна так бурлить?

А он все смотрит и смотрит. Зачем же он так смотрит, будто я что-то плохое делаю… Будто ему боль причиняю… Не понимаю…

Под ребрами вдруг что-то скручивается и ноет, а внизу живота какой-то клубок наматывается. Кожу прихватывает ознобом, словно морозом. Содрогаюсь и почему-то вспоминаю, как лежала в операционной и долго смотрела в глазницы шестилампового хирургического светильника."

"— Все в сборе? — прерывает затянувшуюся тишину скрипучий голос декана. — Ну-с, без лишних предисловий, объявляю турнир открытым. Прошу всех занять свои места. Каждая команда располагается за отдельными столами, ориентируйтесь по цветам. Синие — Бойко, Чарушин, Фильфиневич, Шатохин, Георгиев. Красные — Любомирова, Юрченко, Тарасов, Диденко, Терентьев. Желтые — Илиев, Орлов…

Желаю удачи девочкам и их команде, затем Чарушину и иду с ребятами к красной секции. Выдыхаю лишь после того, как сажусь за стол.