Хочу тебя испортить

То есть сильнее всего меня беспокоит, что на мне нет трусов. Даже если Кир, как в прошлый раз, не ляжет со мной в кровать, я, скорее всего, не смогу уснуть."

"— Пить что-нибудь будешь? — спрашивает он, а у меня озноб по коже бежит.

Потому что Бойко выглядит и звучит злым. Неужели мое присутствие его настолько бесит?

— Нет, я не пью.

— Еще бы я сомневался, — ерничает он. — Может, надумаешь попробовать?

— Нет, — отказываюсь уже не так решительно.

— Ложись тогда, — бросает почти в дверях. — Я на кухне буду.

— Я с тобой, — выпаливаю немного с опозданием. Он, видимо, не слышит. Идет дальше, пока не догоняю и не хватаю за руку. — Я с тобой.

— Лучше не трогай меня сейчас, — грубо цедит Кир и вырывает ладонь.

Несколько секунд оторопело пялюсь ему в спину. Такая реакция вдруг сильно обижает меня. Настолько, что глаза заволакивают слезы.

Я, дурочка, решила, что наши отношения налаживаются. Конечно же, Бойко быстро вернул меня с неба на землю.

Заставляю себя вернуться в комнату и забираюсь в кровать. Рубашка то и дело задирается, оголяя бедра. Но я плотно укутываюсь в одеяло и, вроде как, убедившись в безопасности, погружаюсь в тревожный сон.

А ночью неожиданно просыпаюсь… Просыпаюсь, потому что чувствую, что меня кто-то обнимает.

— Кир… — сонно шепчу, сама не зная, что собираюсь сказать.

— Спи, Ракушка, — выдыхает он мне в шею и притискивает еще крепче к себе.

По спине бегут мурашки, и я вздрагиваю. Мысленно произвожу проверку своих ощущений. Я по-прежнему завернута в одеяло. Оно защищает меня со всех сторон. Но, тем не менее, прикосновения Кира, его близость… Да даже дыхание — знакомое, но с примесью алкоголя… Все это будоражит меня, как самый сильный раздражитель.

Шумно втягиваю воздух, понимая, что он не станет трогать одеяло. Просто прижимается ко мне со спины и обвивает рукой под грудью. Ничего криминального.

— Не называй меня так…

— Ты же говорила, что тебя не задевает.

— Это было тогда…

— А сейчас что? — тихо и как-то настороженно спрашивает Кирилл.

— А сейчас… задевает…

Шею обжигает очередной тяжелый выдох. А после… Он касается там губами. Я дергаюсь, не справляясь с ощущениями, которые призывают меня извиваться и вертеться. Только Кир не позволяет, сжимает еще сильнее и будто фиксирует.

— Спи, Варя…

После этого, рядом с ним, очень нескоро мне это удается.

30

Ты по-прежнему никто.

© Кирилл Бойко

— Кирилл! — не унимается Любомирова. В третий раз зовет. Назойливая липучка, мать ее… — Я знаю, что ты меня слышишь!

Приходится остановиться и обернуться. Приходится — громкое слово, безусловно. На кого-то другого я бы успешно забил болт и в десятый раз. Но с этой занозой надолго выдержки не хватает. Долбаное желание увидеть ее подрывает нутро и лишает самообладания.