Крепостная

Он словно пришел в себя от дурмана, видя в ее фиолетовых манящих глазах недовольство и укор.

— Грушенька, — выдохнул он глухо.

Девушка, тяжело дыша, оттолкнула мужские руки и вскочила с его колен, отвернувшись. Трясущимися руками она опустила короткую рубашечку и начала натягивать платье на плечи. Елагин проворно поднялся на ноги и, придвинувшись к девушке, попытался вновь обвить руками ее стан.

— Не надо так со мной! — выпалила Груша гневно, отталкивая его руки.

Она быстро застегивала пуговицы, а Андрей стоял над ней и ощущал, что неистовое желание и вожделение просто разрывают его изнутри.

Но она, видимо, не хотела продолжения. Он понял, что надо немедленно успокоиться, так как Груша явно была недовольна его поведением. Андрей видел, что она упорно не хочет смотреть на него и, не выдержав, спросил:

— Я сделал вам больно?

Груша резко повернулась к нему, до сих пор ожидая от него слов любви. А он спрашивал, больно ли ей? Обидевшись, она нервно взглянула на него и возмутилась:

— Вы, видимо, считаете, что со мной можно обращаться подобным образом?

— Я не хотел обидеть вас, — произнес глухо Елагин.

— И все же обидели…

Молодой человек нахмурился и поджал от досады губы. Он ничего не понимал. Ведь поначалу ему казалось, что она так же жаждет его поцелуев, как и он. Но отчего она все выставляла так, будто он принудил ее, а она совсем не хотела его близости. Он не спускал с нее гнетущего взора, глухо и мрачно спросив:

— Зачем вы ходили к обрыву?

Лишь на миг она подняла на него затравленный быстрый взор и вновь опустила глаза от смущения, застегивая последние пуговицы на воротнике.

— Что у вас стряслось? Рассказывайте! — заметил он уже властно, внимательно глядя на ее милое лицо.

Груша ощутила, что не может все рассказать Елагину и защиты простить у него так же не может. Ибо Андрей еще пять минут назад вытворял с ней такие вещи, на которые даже Урусов не осмеливался. И как она могла просить у него заступничества, если Елагин считал вполне приемлемыми не возвышенные любовные чувства, а те же гнусные отношения, что предлагал ей и князь.

Обида заледенила сердце девушки."

"— Я не буду вам ничего рассказывать, — вымолвила Груша, словно обиженный ребенок.

— Что ж, дело ваше, — заметил молодой человек, поморщившись от ее холодной фразы. Сразу же весь пыл Елагина сошел на нет, так как он понял, что она не хочет, чтобы он помог. — Пойдемте, отнесу вас в дом, а то поздно уже. — Без промедления он подхватил ее и поднял на руки. Груша, опешив, возмущенно выпалила, что пойдет сама.