Крепостная

Никогда он не встречал женщины, которая бы пренебрегала им, не считалась с его желаниями и постоянно пыталась выскользнуть из рук. И это было для Урусова так ново и неизведанно, что Константин с безумным восторгом окунулся в непокорный, притягательный омут фиолетовых глаз. Он с упоением пытался выполнить все желания Груши, даже не понимая, что все сильнее вязнет в трясине своей страсти. Изощренные капризы девушки вызывали в душе Урусова еще большее преклонение и безудержное вожделение к этой холодной строптивице.

— Константин Николаевич, вы слушаете меня? — спросила Груша уже осторожно, не понимая, почему он так долго молчит.

К тому же князь стоял к ней спиной, и она не видела его лица, а потому не могла определить, злится он или нет.

— Я пока не решил, давать тебе вольную или нет, — глухим голосом бросил Константин и направился к двери.

Груша, поняв, что он намерен закончить этот важный для нее разговор, побежала следом. Встав перед князем и загородив ему проход, она горестно воскликнула, глядя в его лицо:

— Почему вы так жестоки со мной? Вы же обещали!

— Я ничего не обещал! — мрачно пророкотал Урусов, угрожающе наклонившись над ней.

Груша вся сжалась, увидев в его глазах нескрываемую угрозу.

— Вы же давали мне слово! Или оно ничего не значит? — из последних сил выдохнула она.

— Ты еще смеешь требовать, несносная девчонка?! — взорвался Константин и схватил ее за плечи с такой силой, что Груша вскрикнула от боли."

"— Сжальтесь, — простонала она, и из ее глаз полились слезы.

— Ты забыла, кто ты, а кто я?! — прохрипел в бешенстве Урусов ей прямо в лицо. — Так знай, вольную ты не получишь! Никогда! — последнее слово он произнес по слогам.

Затем, резко отпустив плечи девушки, стремительно вылетел из гостиной.

Упав на колени, Груша горестно зарыдала, закрыв лицо руками. Однако спустя четверть часа, словно опомнившись, девушка резко прекратила плакать и вскочила на ноги.

— Я здесь больше не останусь, — как приговор произнесла она одними губами и выбежала в коридор.

Дворец уже спал, было темно и пустынною. Быстро спустившись по большой мраморной лестнице вниз, в парадную, Груша на ходу схватила свою шаль, лежащую у выхода на банкетке, и бросилась прочь из мрачного огромного дворца.

Урусов вошел в свой помпезный пустынный кабинет. Трясущимися от гнева руками он расстегнул фрак и снял его, затем распустил немного ворот рубашки.

— Ишь что удумала, нахалка, — шептал он недовольно. — Никуда не денется. Смирится. Поплачет немого, да и все.

Константин подошел к шкафчику со спиртным и, налив себе коньяку, выпил залпом первую рюмку. Решив, что коньяк еще понадобится, он взял с собой бутылку и сел в кресло. Закурив сигару, князь немного упокоился.