Крепостная

На миг лицо девушки омрачилось при упоминании имени Андрея, но она немедля взяла себя в руки и вновь улыбнулась Урусову."

"Утро следующего дня после завтрака Груша проводила в кабинете с князем. Была пятница, приемный день просителей. Константин сидел за письменным столом, и устало взирал на бородатого крестьянина, который уже четверть часа не мог более-менее внятно рассказать о своей просьбе. Девушка стояла у темно-зеленой портьеры и напряженно смотрела в окно, почти не слушая, о чем говорит Константин с мужиком.

— Ну и вот, — продолжал крестьянин, теребя в руках шапку и неуверенно гладя на Урусова. — После пожара мы корову купили, но сейчас нет денег у меня, чтобы на Юрьев день оброк заплатить.

— Ясно, — сказал сухо князь и перевел взгляд на Грушу, стоящую у окна, которая нервно теребила рукой зеленый шнурок, удерживающий портьеры. Затем, вздохнув, князь вновь посмотрел на мужика. — Иди к Андрею Прохоровичу и скажи, что я снимаю с тебя оброк в этом году. Путь придет ко мне, я распишусь ему в ведомости, что ты не должен.

— Ох, спасибо, барин! — обрадовался мужик.

Урусов ждал, когда мужик выйдет, но тот отчего-то топтался в дверях.

— Еще что-то у тебя? — спросил уже недовольно князь.

— Да, барин, мой сын, Егорка, ему двенадцать лет ужо, так я хотел его в соседнее имение в подмастерье к кузнецу отдать. Андрей Прохорович сказал у вас позволения спросить.

Груша неотрывно смотрела в окно. В эту секунду она жаждала убежать из этого теплого, душного дворца на улицу. Девушка прекрасно знала, что Елагин теперь у пирса, как сказала ей час назад Агафья. И всей душой стремилась туда, желая увидеть Андрея, хотя бы издалека. Но Урусов любил, когда она присутствовала на приемах крестьян, и сегодня во время завтрака попросил ее о том же. Так что она была вынуждена, изнывая от тоски, находиться здесь.

Ей безумно хотелось спуститься к реке и вновь увидеть загорелое, волевое лицо Елагина, с голубыми пронзительными глазами и жесткой складкой над губой. Как же давно она тосковала по нему, как давно мечтала вновь прикоснуться к локтю молодого человека, затянутому в темную ткань сюртука, и ощутить знакомый запах душистого леса и свежей зелени. Ведь то единственное страстное соитие у реки оставило в душе девушки неизгладимое мучительное сладостное воспоминание и чувственное желание. После той близости с Елагиным Груша каждый раз, когда к ней прикасался Урусов, прикрывала глаза и представляла, что ее ласкает Андрей. Что именно его губы целуют ее рот, что именно он шепчет ей нежности на ушко. Эти мечтания и вымышленные представления немного успокаивали сердечко девушки при интимной близости с князем, и прикосновения и ласки Урусова в эти моменты не казались ей противными.