Крепостная

Он не понимал, что тогда толкнуло его поутру, пока девушка спала, поднять с пола ее чулочки и быстро убрать их в свой шкаф.

Чуть позже он перенес их в кабинет, чтобы Груша случайно не нашла. Второй чулок лежал в саквояже, с которым он ездил в Петербург неделю назад. Константин не хотел, чтобы девушка знала, что он, словно одержимый, ласкает ее вещи и вдыхает их аромат, ибо боялся, что она будет смеяться. Урусов и сам осознавал ненормальность своего поступка. Но неистовое желание постоянно иметь какую-нибудь ее вещицу рядом, когда Груши не было поблизости, стало почти навязчивым."

"Прикрыв от наслаждения глаза, Урусов отчетливо вспомнил ту сладостную ночь, когда она отдалась ему в первый раз, а затем все, что происходило позже. Чем дольше он вспоминал моменты их близости и душевных бесед, тем яростнее становилась в его голове мысль, что Грушенька должна непременно стать именно его женой. Именно он был первым ее мужчиной. Именно эта хрупкая прелестница зажгла в его сердце истинную чудесную любовь. Именно он смог оценить ее по достоинству и возвысить ее красоту и чистоту на должный уровень, исполняя все ее желания и капризы. Именно он, Константин, любил ее теперь так беззаветно, горячо и безумно, что девушка просто не могла желать никакого другого мужчину, потому что никто, кроме не него, не смог бы любить ее сильнее.

Все эти мучительные думы родили в болезненном несчастном сознании князя мысль о том, что только он имеет право безраздельно владеть Грушенькой. Даже несмотря на недовольство, она должна была непременно принадлежать только ему. Константин чувствовал, что любовь к Елагину — лишь ее блажь, ибо девушка, видимо, обидевшись за вольную, решила немного позлить его. Ведь не может же она в самом деле по-настоящему любить этого плебея с суровым некрасивым лицом, который способен осчастливить лишь какую-нибудь крестьянку, которая будет работать с ним наравне, чтобы прокормить семью.

Ведь он, Урусов, был гораздо красивее, эффектнее и несоизмеримо богаче нищего Елагина. И только с ним, с Константином, Грушенька могла получить от жизни все: и радость, и деньги, и счастье, и любовь. Да, возможно, в начале их брака будет любить он один. Но Константин верил, что вскоре девушка влюбится в него, смирится со своей участью и утвердится в мысли, что отныне и навеки он будет ее мужем. У нее просто не останется другого выхода, кроме как полюбить его. Так думал князь, и именно такие мысли роились в его влюбленном, страдающем сердце.

Он отмерил ей две недели на размышление. Но первая уже прошла, и Урусов, не в силах спокойно спать и есть от переживаний, уже сегодня, двадцать седьмого числа, решил снова попытаться убедить Грушу.