Крепостная
1852 год. Нежная, тихая Грушенька с младенчества воспитывается в семье князей Урусовых. Она начитана, прелестна, музыкальна и образована. Она носит дорогие платья и живет во дворце, подобно дворянке. Княгиня Урусова не чает в ней души и любит ее как свою дочь. Но есть одно обстоятельство — Груша всего лишь крепостная князей, красивая кукла для украшения интерьера. Она скрашивает серые будни старой княгини. Девушка не тяготится своим существованием и нежно любит княгиню в ответ. Но спокойная жизнь Груши рушится в один момент — когда князья неожиданно покидают этот мир, а наследником огромного состояния становится избалованный циничный красавец-князь Константин Урусов…
Вам надобно им приказать, чтобы исправили ее как можно скорее.
— Хорошо, — кивнул Елагин, вздыхая. — Сейчас посмотрю, что там с коляской.
— Да и Константин Николаевич хотел с вами переговорить насчет постройки пирса на реке. Так что зайдите к нему позже.
— Я понял, — кивнул Андрей, совсем скиснув и понимая, что до ночи у него, видимо, не будет свободного времени, чтобы увидеться с Грушей, так как, кроме поручений княжны, у него еще было полдюжины мест, куда требовалось немедля зайти.
— Что ж, тогда идите, — вымолвила Татьяна.
Елагин, опустив плечи, поплелся обратно в конюшню, ощущая, что его душа прямо жаждет броситься вслед за Грушей.
Проводив эффектную широкоплечую фигуру молодого человека темным взором, Татьяна думала о том, что надо что-то сделать, чтобы Константин поскорее забрал Грушу для своих увеселений, дабы у Андрея от досады и злости даже не было желания видеть эту гадкую девку. Княжна долго стояла у конюшен, размышляя, как все утроить, и вдруг заметила проходящую мимо Прошу. Татьяна окликнула крепостную горничную, и та немедленно приблизилась.
— Чего изволите, барышня? — спросила услужливо Проша.
— Ты это что же, Прасковья, совершенно не следишь за Елагиным, как я тебе велела?
— Слежу, барышня, так ведь его не было.
— Он приехал. Так следи в оба.
— Слушаюсь.
— И еще, — Татьяна показала пальцем, и Проша приблизилась вплотную. — Как будто ненароком скажешь Андрею Прохоровичу, что Грушка тайно в моего брата влюблена и вздыхает по нему.
— А это правда? — опешила девушка.
— Тебе какое дело?! — выпалила княжна. — Скажешь, как я велела, да так, чтобы он непременно поверил, и добавишь, что Константин Николаевич и сам на нее все время смотрит. Поняла, что ли?
— Да, барышня, — кивнула Проша.
— А ежели увидишь, что Елагин с Грушкой опять говорит, немедля мне докладывай. Немедля!
— Поняла, Татьяна Николаевна.
— Смотри у меня, — пригрозила княжна и направилась в сторону аллеи.
В тот же день около десяти вечера Елагин стоял под раскидистой яблоней и напряженным взором смотрел на окна гостиной дворца, в которых горел свет многочисленных свечей. Вот уже полтора часа молодой человек терпеливо ожидал Грушу, так как знал, что она часто по вечерам перед сном гуляла в саду. Но сегодня она отчего-то не вышла на улицу. Неистовая жажда поговорить с желанной девушкой не давала Андрею уйти со своего поста. Поэтому он терпеливо неумолимо ждал, прислонившись мощным плечом к стройному стволу дерева.
Спустя некоторое время, когда уже совсем стемнело, Елагин заметил, как в спальне Грушеньки на втором этаже зажглись свечи. Его пытливый внимательный взор заметил силуэт девушки у окна. Она быстро прошла несколько раз мимо окна, и уже через четверть часа свет погас.















