Крепостная

Беседка располагалась у реки, в кругу невысоких кустарников, и стояла в отдалении от основного паркового ансамбля. Голубое небо расплылось до самого горизонта, а на том берегу виднелись густые сосновые леса. Вид зелени, синевы реки и бескрайнего простора вызывал в душе Груши чувство умиротворения. Трели птиц и журчание реки ласкали слух, и девушка наслаждалась тишиной и покоем, перелистывая страницы книги о древних героях Эллады.

— Читаете? — раздался сбоку неприятный низкий голос. Груша испуганно подняла голову на поручика Пазухина, стоявшего у входа в беседку в трех шагах от нее в начищенном и сверкающем на солнце мундире.

— Да, — замявшись, ответила Груша.

— Вы позволите присесть рядом? — спросил Сергей Романович и, не дожидаясь разрешения, опустился на скамью.

Груша быстро отодвинулась от поручика, так как его бедро коснулась ее платья. Сергей снова придвинулся к ней и порывисто схватил за кисть. Страстно поцеловав ее пальчики, он, усмехнувшись, сказал:

— Отчего у вас такие необычные глаза?

— Не знаю, — пожала плечами Груша, пытаясь вырвать руку из ладони Пазухина. Но он цепко обхватил ее маленькие пальцы и не отпускал.

— Вы невозможно желанны… и отчего вы все время кобенитесь, Аграфена Сергеевна? — продолжал поручик, плотоядно ухмыльнувшись девушке. Он нагло обхватил Грушу за талию и попытался прижать к себе. Она же, оторопев от такого напора, мгновенно вывернулась и вознамерилась встать. Но поручик наступил на подол ее нежно-розового платья, и девушка после неудачной попытки приподняться вновь плюхнулась на скамью. — Вы что же, собираетесь вновь сбежать, моя драгоценная? — съехидничал Пазухин, совершенно не собираясь церемониться с Грушей. Он наклонился к ней, схватив за талию руками, уже более дерзко, и Груша резко отпрянула, видя, что он намерен поцеловать. В этот момент со стороны реки послушались мужские голоса.

— Вы правы, Андрей Прохорович, идеальное место для пирса, — произнес князь Урусов из-за деревьев. — Посчитайте все расходы и доложите мне.

— Да, конечно, — ответил Елагин.

Уже через миг из-за кустарника показались князь, одетый в синий сюртук и белые брюки, и Андрей — во всем черном. Мужчины вышли прямо к беседке, где находились Груша и поручик. Урусов и Елагин невольно замолчали и резко остановились в нескольких шагах от скамейки. Князь окинул темным неприятным взором поручика и девушку, и Сергей немедля выпустил Грушу из объятий. Она стремительно отодвинулась на другой край скамейки, нервно заправляя выбившийся локон за ушко. Смущение и стыд завладели Грушей, и она, покраснев, опустила взор."

"Елагин зло прищурился. В его душе в мгновение ока поднялось такое дикое неистовое возмущение, что стало трудно дышать.