Крепостная

 — Так и скажи, что будут за каждую разбитую чашку в наказание работать на два часа дольше положенного, если продолжат колотить фарфор. У нас и так убытки возросли из-за падежа свиней, да и мельница почти месяц не работала, а этот фарфор безумно дорог. Где мне деньги брать на расходы?

— Уж это ваше дело, — пробубнила Агафья и перевела взор на Грушу, которая приблизилась к ним. Решив быстро сменить тему и закончить неприятный разговор с управляющим, Агафья спросила девушку: — Груня, ты, никак, верхом кататься?

Елагин тоже обернулся к девушке и прищурился. На Груше был кобальтовый костюм для верховой езды, который невероятно шел ей. Волосы, перекрученные наверху и собранные на затылке в хвост, красиво падали светло-медовым потоком на ее спину и плечи. Не успела Груша ответить, как из глубины конюшни раздался повелительный громкий голос Урусова:

— Грушенька, идите сюда!

— Извините меня, — произнесла она несчастно. Лишь на миг бросила печальный прелестный взор на Андрея и последовала в сторону Урусова, который в этот момент появился из-за угла с двумя оседланными лошадьми, пегой и вороной масти. Константин приблизился к девушке.

Нервно стуча концом плети по бедру, Елагин мрачным гнетущим взором наблюдал, как князь помогает Груше сесть в седло и услужливо оправляет уздечку пегой кобылы. Затем Урусов сам ловко запрыгнул в седло и пришпорил жеребца. Удерживая сильной рукой поводья лошади девушки, князь направил вороного к высоким дверям конюшни. Когда Урусов и Груша выехали на улицу, Агафья внимательно посмотрела им вслед и удивленно вымолвила:

— Вот это да! Неужели наш князь на Груню глаз положил?

— Ты помалкивай лучше! — одернул ее грубо Андрей. — Да занимайся своими делами.

Елагин быстро вышел из конюшни, чувствуя, что на душе стало невыносимо гадко.

Всю проселочную, а затем и лесную дорогу Груша напряженно скакала галопом вслед за Урусовым, стараясь не думать о том, что ей дико хочется сбежать от князя и броситься совсем в другую сторону. Гнетущее неприятное чувство не покидало девушку, и она нервно обдумывала как себя вести. Инстинктивно девушка чувствовала, что Урусов именно на этой прогулке явно намеревался получить от нее нечто большее, нежели простой разговор. И Груша нервно размышляла, как вежливо отказать князю в его притязаниях, чтобы не разозлитьего. Но внутреннее чутье так же подсказывало ей, что как раз сегодня все решится между ними и кончится ее спокойная жизнь. Поскольку отказать Урусову, не разозлив его, было невозможно.

Весь этот месяц Груша невольно отмечала все заигрывания Константина и видела его дерзкие темные взгляды. Она прекрасно понимала, что все его соблазнительные речи намекали на нечто большее.