Красавица и миллиардер

Максим не ложится, а присаживается рядом, но итог один: он потихоньку отвоевывает мою территорию.

Я запрокидываю голову и гляжу на это нахальное совершенство.

В нем удивительным образом уживаются крайности.

Он дерзкий и самоуверенный – и в то же время неустроенный. Его странная судьба отпечаталась на его характере. Я буквально вижу в нем детдомовского паренька, который рос с мыслью, что никому не нужен, а потом на него свалилось безумное богатство. И семья в лице старшего брата. Поэтому дизайнерская одежда идеально на нем сидит, он умеет выглядеть так, будто носит ее с детства, а в глазах тоска. Или даже голод. Голод по человеческому теплу, по чему-то искреннему и честному, что не купить ни за какие деньги.

– Ты лучше расскажи, – произношу, поворачиваясь к нему.

Максим уже успел сползти по мягкой спинке кровати и занять положение, которое идеально подходит для сна. Его халат распахнулся, оголив накачанную грудь, на которой виднеется темная дорожка волос.

И шрамы.

Во мне вдруг полыхает смелость, и я приподнимаюсь. Я протягиваю ладонь к его груди и упрямлюсь даже в тот момент, когда Максим ловит мои пальцы. Он не ожидал от меня этого – складка на лбу стала глубже и графичнее. Но я не отступаю, веду ладонь дальше и чувствую, как Макс не решается сделать мне больно. Не решается даже намекнуть на боль. Он ослабляет хватку в тот момент, когда понимает, что удержать меня можно будет только силой.

– Откуда этот? – спрашиваю и касаюсь продолговатой отметины, которая находится в ложбинке между кубиками пресса.

Макс замирает.

Я сама чувствую себя опьяненной. Я сама касаюсь его, скольжу подушечками пальцев по жаркой коже. Чувствую, как бугрятся мускулы, как много силы затаено в его тренированном теле и как остро он реагирует на меня.

– От розочки.

– Розочки?

– Если отбить от бутылки горловину, получится розочка.

– Боже.

– Я сам виноват, – продолжает Макс. – Это еще с первым клиентом, я только начинал охранником. Проморгал момент, пришлось закрывать своим телом.

Я судорожно вбираю воздух. Стараюсь не представлять его слова картинками и провожу пальцами прямо по шраму. Глажу его, словно его можно стереть, если добавить побольше нежности. Странно, но мне самой становится легче оттого, что я даю хоть немного ласки ему.

Макс накрывает мои пальцы широкой ладонью и крепко сжимает.

– У тебя пальцы подрагивают, – говорит он. – Ты слишком впечатлительная.

– А этот? – Я упрямо иду дальше и нахожу кружочек, который расположен рядом с ключицей. – Только не говори, что это огнестрельное…

Он молчит.

Я заглядываю ему в глаза, чтобы он прекратил отмалчиваться, а потом понимаю причину повисшей паузы.

Боже.

В него не просто стреляли, а попадали.

– Ну все, хватит, – хрипло произносит Максим.