Крутые парни

Стреляный во многом оставался непредсказуем. Он был настоящей стихией или бедствием. С его появлением можно было ожидать только разрушения, и, чтобы умилостивить столь неординарную личность, должники мгновенно отыскивали деньги, а взбунтовавшиеся утихали.

Единственное, в чем он не изменял себе, так это в преданности узкому воровскому клану. Братство было для него таким же святым понятием, как клятва на Коране для мусульманина или крестоцелование для христианина. Он безжалостно мстил за каждую ссадину своего гвардейца, и всякий синяк на теле его бойца воспринимался им так же болезненно, как если бы был запечатлен на его собственной физиономии.

Но взамен он требовал неукоснительной дисциплины и мог сурово наказать за медлительность самого авторитетного бойца. Стреляного боялись чужие, боготворили свои.

Зная непредсказуемость Стреляного, в Санкт-Петербург сначала был отправлен Ангел. Его воровской авторитет внушал уважение даже бандитам, и уже в день приезда известного законника враждующие группировки подписали между собой мировую, пообещав не стрелять друг в друга хотя бы до тех пор, пока не будет урегулирован вопрос о разделе города.

Это был успех.

Хотя законные были готовы и к худшему сценарию – они не удивились бы, если бы известного вора распяли где-нибудь в глухом лесу, как поступали с неугодными древние язычники.

Ангел добился своего – Стреляный в присутствии своих бойцов дал слово опекать смотрящего России самым достойным образом и головой отвечать за его безопасность. А свое слово Стреляный держать умел.

И группа бандитов, спрятав автоматы под одеждой, держась незаметно в отдалении, везде неизменно их сопровождала.

"

"Стреляному не нужно было доказывать прибывшим ворам, что он является полноправным хозяином города. До последнего времени он лихо ставил на место неуправляемых главарей соперничающих с ним группировок – некоторых просто отстреливал, после чего банды, состоявшие в основном из оголтелых юнцов, мгновенно рассыпались, словно орехи из опрокинутой корзины. Некоторых из них он включал в свое воинство, другие, поумнев, уходили в легальный бизнес или съезжали из города совсем.

Сергею Тарасову в его положении не хватало лишь признания среди законных, которые всегда относились настороженно ко всем проявлениям неуправляемого бандитизма.

Уже пошел четвертый день пребывания Варяга в Санкт-Петербурге, но за стол переговоров со Стреляным садиться он не спешил. Законные как бы проводили тест на многотерпение Стреляного – они недоуменно улыбались, когда кто-либо из приближенных питерского главаря выражал недовольство оттяжкой переговоров за «круглым столом».