Крутые парни

«Сквозняк» – это неплохо! Вошел в одну дверь – вышел в другую. Варяг остался доволен.

Они поднялись на второй этаж. Ангел достал ключи, открыл железную дверь, обтянутую темно-коричневым дерматином. Вошли в квартиру. Чувствовалось, что здесь живет человек со вкусом. Стену коридора занимали книжные полки. Висела картина, выполненная сочными размытыми мазками в стиле импрессионизма. Собор Парижской Богоматери, определил Варяг и, обернувшись к Ангелу, тихо спросил:

– Кто хозяин?

– Наш человек. Антиквар. Он сейчас в Ярославле.

В дверях комнаты в конце коридора появился Артист.

– С приездом, Владислав, – громко сказал он, подходя и широко улыбаясь. – Мы тут с Катькой соорудили русский стол. Она – главнокомандующий, я – на подхвате. Милости просим! – Он отступил в сторону, приглашая театральным жестом проследовать в гостиную-столовую.

Комната была обставлена шикарно. Большой старинный письменный стол у окна, два низких кожаных кресла по бокам, рядом огромный диван, тоже обтянутый натуральной кожей. В углу горка красного дерева с фарфоровыми безделушками.

Справа и слева две двери. Сейчас они были прикрыты. Посередине комнаты стоял овальный стол, накрытый накрахмаленной белоснежной скатертью.

На нем млели пунцовые помидоры, изумрудные крошечные огурчики в окружении петрушки, кинзы и укропа, ярко зеленели перья лука. Горкой высилась печеная картошка с подрумяненной корочкой. На блюде лежали кусочки селедки, прикрытые сверху кругляшами репчатого лука. На маленьких тарелочках были аккуратно разложены телятина, колбаса, маринады и соленья.

Нашпигованная чесноком и лавровым листом баранья ножка источала умопомрачительные запахи.

– Познакомься, Владислав, моя жена, – сказал Ангел, когда в комнату вошла статная молодая женщина.

– Очень рад, очень рад познакомиться, – окинул ее взглядом Варяг и поцеловал руку.

Он сразу отметил умелый макияж, подчеркивающий высокие скулы, мерцающие из-под удлиненных ресниц глаза, старомодную прическу, когда волосы подтянуты, уложены в тугой узел и открывают шею, облегающее, простого покроя, видимо, дорогое платье, – не обнажая, оно подчеркивало изящество и сексуальность женской фигуры, – скромные лодочки на высоком каблуке.

Все это вместе создавало образ женщины, знающей себе цену.

– Прошу к столу, – сказала она. – Как известно, брожение умов начинается с урчания пустых желудков.

– Что верно, то верно, – заметил Модест, вытаскивая из своего «дипломата» бутылку французского коньяка. – Что ни говори, патриотизм – это хорошо, но «Наполеон» – не «Варцихе» и даже не «Столичная».