Курсант: Назад в СССР 14

— Скажи, тебя когда-нибудь раньше кто-то звал вот так… просто поговорить?

Гриша пожал плечами, потом выдохнул:

— Нет…

— А ты сам хотел когда-нибудь, чтобы кто-то тебя просто послушал?

Он снова кивнул. Медленно. Света улыбнулась, подбадривая.

— Я Света. Я просто хочу тебя понять. Помоги мне. Ладно?

— Ла-адно…

— Ты жил в городе? Или всё время за городом?

— За городом… В го-ороде… тогда…гулял… с мамкой.

— А когда был в городе — гулял во дворах? С ребятами играл? Как они к тебе относились? Расскажи, не бойся.

Он сжал плечи, голос стал тише:

— Ребятки… камни кидали. Смеялись… злились.

Мамке… не говорил. Боялся. Они… ещё сильнее потом.

— А кто именно? Помнишь имена?

— Не… Не знаю… Только… Серёжка был… Он зуб выбил…

— А взрослые? Кто-то защищал тебя?

— Нет. Мама… плакала. А папка — ругался. Кричал. С ремнём. Говорил: «Дурак! Позоришь…»

Светлана кивнула, как будто этого и ждала. Как будто всё было хорошо.

— А сейчас кто-нибудь тебя обижает?

Он пожал плечами.

— Не… Только ребята… иногда. А так — нету никого.

— А дома, как ты считаешь, тебя любят?

Долгая пауза — будто Гриша задумался, а потом он покачал головой.

— Мама… только молчит. А папка… ругается всё…

Светлана внимательно наблюдала. Гриша избегал взгляда, но не закрывался. Он говорил просто, без наигранности. Но всё изменилось, когда она наклонилась чуть ближе и спросила:

— Скажи, Гриша… а ты сильно злился? На тех, кто тебя обижал?

Он напрягся, подбородок дрогнул. Выражение лица стало жёстче.

— Да… Гриша… злился… иногда.

— А как ты злишься? Ты делал что-нибудь, когда злился? Скажи, что ты делал?

Он отвёл глаза в сторону.

— Кулаки… сжимал… а потом плакал.

— А потом?

— Всё, — выдохнул тот.

— Хорошо, Гриша.

Знаешь, я тоже злюсь иногда. А убить кого-нибудь хотел?

Он молчал. Света не торопила.

— Я-а… Я злился. Ребята плохие…

— Это ты убил тех, кто смеялся? Камни кидал?

В этот момент он поднял голову. С лица Гриши вмиг ушла вся вялость. Взгляд стал прямым, резким. Таким он был впервые за всю беседу. Он посмотрел Свете прямо в глаза.

— Нет, — сказал он. Голос был глухим и твердым. — Гриша не убивает. Гриша не злой. Гриша хороший.

Света не сразу ответила. Перевела взгляд с подозреваемого на окно. Что-то в этих словах её насторожило. Они прозвучали иначе, чем всё, что он говорил до этого.

Без обычной зажатости, без заикания. Ни испуга, ни растерянности. В нём на секунду будто появился другой человек. Или проснулся тот, кто спит годами.

Она встала, медленно подошла к двери.

— Хорошо, Гриша. Спасибо. Сейчас тебя отведут обратно, не бойся. Но я ещё приду. Мы с тобой обязательно поговорим. Хорошо?

— Ладно… — глухо буркнул он, уже снова ссутулившись.

Света открыла дверь и жестом подозвала конвоира.

— Пусть отведут в камеру. Осторожно. Постарайтесь не грубо.