Неверный

И меня это устраивало, я дико боялся, что ты повзрослеешь и поймешь, что все это только вывеска. А я совсем другой. Я не давал тебе узнать себя, а сам не стремился узнать тебя. Меня устраивал показательно-идеальный брак. И я до конца не осознавал, каким обладал богатством.

Сглатываю, ошарашенная этим признанием.

— Ты хочешь сказать, твоя измена была закономерностью? Наш брак был обречен?

Он вымученно улыбается и качает головой.

— Нет, дело не в этом. Я не настолько приземленный. Я хочу сказать, что если бы между нами были крепче отношения, ты бы не сбежала от меня.

Ты хотя бы дала мне возможность оправдаться. Это не была измена, Соня, это была чудовищная ошибка, за которую я поплатился и продолжаю платить. Но ты не захотела разговаривать со мной, ты не захотела дать мне шанс, потому что я не просто у пал в твоих глазах. Разбился тот образ, каким я был для тебя — идеальный муж, оказавшийся подонком.

— Ты ошибаешься, — разговор становится неприятным по большей части потому, что про себя я признаю: некоторая доля правды в его словах есть. — Но я не хочу это обсуждать, потому что та часть жизни для меня закончена.

Айдаров вскидывает голову.

— Ты все это время была одна, хоть и родила ребенка. У меня тоже никого нет. Только не говори про этого своего дятла, — он предупреждающе поднимает руку, — если он отец твоей дочки, пусть будет. Хер с ним. Но я прошу сейчас дать мне шанс. Я хочу, чтобы все было по-другому. Мне плевать, кто у тебя был, кого не было. Мне нужна ты. И очень хорошо, что у тебя уже есть ребенок, потому что у меня детей больше не будет.

Глава 30

Рустам— Почему, Рустам, ты болен? — она смотрит на меня своими огромными глазищами, а я не могу ответить.

Не поворачивается язык.

Я и так достаточно наговорил и хорошо вижу, насколько моя Соня шокирована, она даже не пытается это скрыть. А мне и не надо, потому что я готов подписаться под каждым сказанным словом.

Я давно об этом думал, сегодня лишний раз убедился, насколько мало ценил свою жену. Насколько мне нравилось думать о ней, как о наивной беспомощной девочке.

Она и была такой поначалу, и это было удобно. Мне нравилось водить ее в дорогие рестораны, одевать в дорогую одежду, дарить дорогие подарки и украшения.

Меня устраивало, что наш дом стильный и ухоженный, устраивало, что когда я прихожу домой, меня ждет теплый ужин. И мне нравился наш секс.

Но мне в голову не приходило обсуждать с ней свои дела или делиться чем-то, связанным с бизнесом. Если у меня возникали проблемы, я предпочитал дома о них не говорить, отделывался общими фразами.

Первое время, когда Соня работала, она пыталась мне рассказать, что у них за день произошло в офисе. Но я был твердо убежден, что работу и личную жизнь надо разделять.