Неверный

Но никто не может искупить мои грехи вместо меня, и никто не знает, каким будет мое искупление. Если бы я мог отдать свою жизнь, я бы сделал это не задумываясь. Только моя жизнь стала слишком бессмысленной, чтобы суметь хоть кого-то заинтересовать. Что под землей, что на небе.

***— Рустам Усманович, готовы результаты анализов, — голос Астафьева в динамике звучит сухо и официально, — вы можете подъехать? Только один, без Руслана Усмановича. Это важно.

— Могу. Когда? — съезжаю на обочину дороги. В груди непонятное предчувствие сжимается пружиной.

— Я сейчас на месте. Проходите без записи.

— Еду, — выруливаю на проспект и жму педаль газа. Еще звонок. Демид.

— Ну что, результаты есть?

— Есть, — цежу сквозь зубы. Пружина давит на сердце и дыхалку. — Там какая-то херота, Демид. Астафьев попросил приехать без брата.

Сказал и понимаю, что ступил. Он ведь тоже брат…"

"Но Ольшанский так не считает. Его похоже сложно пронять Айдаровыми, он лишь резко выдает в трубку «Дождись меня, я тоже приеду» и отбивается. А я неожиданно чувствую, как пусть не намного, но слабеет саднящая боль в груди.

И груз, который все это время давил на плечи, вдруг становится легче. Или это так выглядит благодарность?

***— Я поэтому и попросил вас приехать без Руслана Усмановича, — Астафьев осторожничает, а я тупо смотрю на разложенные на столе результаты.

Что за бред? Как такое может быть?

— Вы уверены, что здесь нет никакой ошибки? — поднимаю глаза на доктора, он выдерживает взгляд.

— В чем я уверен на сто процентов, так это в том, что мы все умрем, — отвечает Астафьев, — в остальном может быть все что угодно. И ошибка вполне может иметь место. Что делать дальше, решать вам.

Мы с Демидом переглядываемся. Почему у врачей такое дебильное чувство юмора? Причем у всех поголовно. Я еще не встречал ни одного, который бы стал исключением.

— Можно еще раз? — пододвигается ближе Демид. — Результаты анализов показывают, что генетическая совместимость с Амиром есть у всех, даже у Дианы Айдаровой. И единственный, с кем он несовместим, это его брат Дамир?

Астафьев молча кивает, я продолжаю тупо разглядывать бумаги. Зато Ольшанский берет каждый лист, внимательно вчитывается в напечатанный текст, разве что не обнюхивает. Откладывает в сторону и берет следующий.

— Что нам делать дальше, Олег Матвеевич? — спрашиваю, когда последний лист ложится в идеально ровную стопку.

— Если бы здесь была мать Амира, возможно, было бы проще ответить на ваш вопрос, Рустам Усманович, — отвечает Астафьев, и его перебивает Демид.

— Я правильно понимаю, что вы бы рекомендовали всем сделать тесты ДНК? — он вперяет испытующий взгляд в доктора.