Неверный

Она удивленно моргает, но не комментирует, молча уносит букет.

«Передай, что заведующая отделения осталась довольна», — пишу маме и откладываю телефон. У меня нет в планах поддерживать диалог.

Разбираю одежду, и из пакета на колени выпадает конверт. Сердце пульсирует ударом и замирает.

Я не знаю, что там, но знаю, от кого.

Смотрю на конверт, как на ядовитую змею. Страшно, но перестать смотреть не могу.

Не хочу открывать, но и выбросить не читая тоже не решаюсь.

А вдруг там условия по разводу? Я готова подписать все, что он хочет, если только получу свободу. И сама поражаюсь, с каких пор этот брак стал для меня удавкой.

Тянусь к конверту, открываю. Внутри сложенный вчетверо лист бумаги. Разворачиваю.

«Соня, нам надо поговорить. Я не могу тебя отпустить. Я тебя люблю».

И листок выпадает их моих рук.

***Уже довольно поздно, но мне не спится. Письмо Рустама не дает покоя, оно лежит на тумбочке, прижатое телефоном, и все мои мысли крутятся вокруг него.

У меня десятки, нет сотня вопросов, на которые может ответить только он, мой муж. Кажется, чего проще, достаточно вернуть его из «черного» списка и нажать на дозвон. Даже не нужно встречаться, потому что я все еще не чувствую в себе сил увидеться с ним лицом к лицу.

Протягиваю руку к телефону, но натыкаюсь на лист бумаги, и мою руку обжигает огнем. Это отрезвляет.

Как я пойму, скажет он правду или снова обманет? И с ужасающей ясностью осознаю: так как раньше больше не будет. Никогда. Я никогда не смогу ему верить.

Какой смысл тогда задавать все свои вопросы?"

"Единственный вопрос, который я могла бы задать: «Это твой ребенок?» Но ответ на него я знаю и без Рустама. Мой муж никогда не стал бы лично заниматься тем, что не имеет к нему отношения. Поэтому смысла в разговоре как не было, так и нет.

Взгляд снова натыкается на письмо, и я сую его под подушку. Я его выброшу, завтра. Обязательно. Порву на мелкие клочки и выброшу. Пусть еще немного поживут эти слова, хоть они и написаны просто на бумаге, а не в сердце.

К вечеру холодает. Встаю, чтобы закрыть створку, стоящую на проветривании, и рука застывает, не дотянувшись до ручки.

Внизу под окном стоит знакомый внедорожник, а рядом знакомый мужской силуэт. Широкие плечи, которые я узнаю наощупь. В руках мужчина держит телефон, и включенный экран освещает его хмурое напряженное лицо.

Рустам будто чувствует, поднимает голову, и я отшатываюсь от окна, прижавшись к стене. Он пристально вглядывается в темные окна палаты, и мне кажется, муж меня видит. Он не отводит взгляд, и я тоже смотрю на него.

Этот взгляд проникает в самую душу, и я перестаю дышать, намертво приклеившись спиной к стене больничной палаты. Сердце давит и проворачивается в груди.

Мне больно его видеть, мысли в голове беспорядочно кружатся, мешая сосредоточиться.