Неверный

У меня густые темные волосы, правильные черты лица. Мама ворчала, что с деньгами моего мужа я могу сделать из себя эталон красоты.

Зато Рустам всегда говорил, что я самая красивая. И еще называл меня ведьмой, говорил что я его околдовала и навсегда привязала к себе.

Но сейчас из зеркала на меня смотрит худое лицо с большими глазами. Под глазами круги, скулы выступают, кожа бледная и прозрачная. Одежда болтается как на вешалке.

Представляю себя рядом с Демидом и хочется расхохотаться. Сомневаюсь, что такой мужчина станет напрягаться, чтобы в итоге получить такой сомнительный приз.

Касаюсь рукой гладкой холодной поверхности.

Ведьма…

— Моя ведьма, — хрипло шепчет Рустам, разворачивая меня к зеркалу — распаленную его поцелуями, с разметавшимися волосами, с лихорадочными пятнами на щеках…

Трясу головой, чтобы прогнать видение. А ведь я тогда в самом деле чувствовала себя ведьмой. По крайней мере то, что происходило между нами, иначе как колдовством назвать было невозможно.

Возвращаюсь в зал, ищу глазами Ольшанского. Нахожу и лишний раз убеждаюсь, что требовать от меня рассчитаться за услуги собой у этого мужчины нет никакой необходимости.

Наверняка от желающих нет отбоя. И вряд ли кто-то из них отлеживался последние три недели на сохранении. Готова спорить на все оставшиеся деньги, что никто.

Замечаю, как заинтересованно поглядывают на Демида две девушки с соседнего столика. А та, что сидит за дальним столиком у прохода, сейчас в этот проход и выпадет, так шею тянет.

Задерживаю шаг, разглядывая нового родственника, издали видно лучше. Слишком собранный, чересчур уверенный. Никакой вальяжности, никаких рассеянных взглядов. Каждое движение выверено и продумано, словно у него на них выставлен суточный лимит.

Завидев меня, он поднимается чтобы отодвинуть стул. С манерами у нас тоже все хорошо. Как бы Ясмин к нему ни относилась, Демид не производит впечатление гопника, росшего как подзаборная трава.

Или это заслуга Усмана Айдарова?

Представляю, что Рустам привозит в наш дом Лизиного сына, что мы вместе его растим и воспитываем. И меня передергивает.

— Демид, ты не сказал самого главного, — помешиваю ложкой крем-суп, посыпанный тертым сыром.

Он наклоняет голову и смотрит в ожидании.

— Чего же?

— Сколько стоят твои услуги? Ты ведь не планируешь помогать мне бесплатно?

Мужской взгляд перемещается в область моей шеи, на плечи, затем на руки, лежащие на столе, и грудь.

— Разве я не сказал?

— Ты сказал только, что не любишь шлюх, — отвечаю, с трудом подавляя желание прикрыться. А ведь он просто смотрит!..

— Разве? Я думал, мы уже договорились, что мы практически родственники. Я твой брат, — он так искренне удивляется, что я почти верю. Но не до конца.