Марфушечка - Душечка (СИ)

Марфа простонав что — то неразборчивое, потянула двумя пальцами край подушки, на которой лежала ранее, и закинула её себе на лицо. Ей хотелось спрятаться от всего мира подальше. Голова потрескивала, была очень тяжелой, мысли неясными. Тело, до сна такое легкое, почти невесомое, сейчас стало гранитной плитой, неподъемной.

Игорь напротив был бодр, хотя точно также не спал всю ночь и, в отличии от Марфы, днем тоже не спал. Незаметно для него несколько часов пролетело, пока он изучал расслабленное лицо спящей девушки. Острые скулы, аккуратный, немного вздернутый на кончике носик, пухлые губки и нетипично для светловолосых — темные ресницы. Последние во сне немного подрагивали, особенно когда Марфа морщилась."

"«Снится что — то неприятное?» — почему — то для Игоря было и правда важно знать, что именно происходит в её голове и как она к этому относится.

Много раз за последние дни его мучал вопрос, что у Марфы внутри творится? Какое отношение к происходящему? Переживает ли по поводу расставания с Антоном? Хочет ли она его простить или нет? Страдает ли?! А может скучает? По себе он знал — бесследно и безболезненно предательство не проходит. По настоящему больно может сделать только близкий человек. Тот, кто пользовался безоговорочным доверием.

Не желая снова, в очередной раз, прокручивать в голове случившееся, он вытянул руку из под головы Марфы и резво приподнялся и перекинул ногу через её бедра, оказавшись таким образом сверху спящей злыдни.

Вид открылся прекрасный, хотя Марфа и походила на экспонат из кабинета биологии. Все ребра можно пересчитать, а при желании даже измерить длину и ширину.

— Поднимайся по хорошему, везучий ушастик, — Игорь легкими касаниями прошелся по ребрам девушки пальцами, гладя их и щекоча.

Марфа дернулась. Игорю пришлось сжать её бедра коленями посильнее, чтобы вырваться не смогла. Несколько мгновений и сон Марфы как рукой сняло. Так бывает с людьми, которые до жути боятся щекотки.

Игоря так позабавил перепуганный вид, обычно отстраненно державшейся девушки, что он с остервенением и безудержным рвением стал щекотать, переходя то по одной, то по второй косточке. Вверх — вниз. С обеих сторон.

— Скажи, что я самый прекрасный мужчина на земле и я тебя отпущу, — одной рукой он обхватил запястья девушки и прижал к матрасу. Память подкинула картинки из прошедшей ночи. Ситуация была иная, а позы схожие очень.

И без того огромные глаза Марфы в панике расширились, заняв половину лица. Бледная, но в разгорающемся взгляде читалось презрение и капелька ненависти. Возможно не капельки, а озера.

— Да пошел ты… — Марфа выгнулась, стараясь ударить Игоря в спину коленом.