Медвежатник

Не исключаю, что он может нам понадобиться.

Взгляд Савелия остановился на Андрее Пешне, и тот согласно кивнул:

— Сделаем.

— Вот и отлично.

— А теперь давайте займемся непосредственными обязанностями. Я хозяин, а вы мои нерадивые рабочие. Так что не обижайтесь, если время от времени я на вас начну покрикивать. Но прошу не забыть, с вами мы встречаемся ровно в восемь часов. И еще вот что, Заноза, нужно будет следить за входом в банк, и, если ты заметишь хотя бы малейшее шевеление, дашь нам немедленно об этом знать.

— Не беспокойся, Савельюшка, — очень серьезно отозвался Заноза, — мимо меня мышь не проскочит.

— Вот и договорились. А теперь, господа, у меня имеются еще кое-какие дела и позвольте мне покинуть наше уважаемое собрание, — со значением посмотрел Савелий на часы.

* * *Лиза жила в Сивцевом Вражке в небольшом каменном доме. Соседи мало что могли сказать о скромной и очень красивой девушке лет двадцати. Она отличалась манерами, умением разговаривать и вести себя разумно с кавалерами, так что с первого взгляда в ней угадывалась прилежная выпускница Смольного института.

Барышня не стремилась заводить знакомств с соседями и держалась с ними корректно-вежливо, никогда не переступая границы, за которой следует непременное чаепитие на скрытой веранде. Соседи также отмечали, что у барышни великолепная прислуга и строгий неразговорчивый дворник. Никто из них даже не подозревал, что дворником в доме Елизаветы служил весьма примечательный субъект — в прошлом известный душегуб и злодей по прозвищу Мамай, отбывший за грабежи двадцать пять лет на сибирской каторге, а в нынешние времена человек добропорядочный и весьма гуманной профессии."

"Швейцаром же служил не менее легендарный человек — бывший околоточный надзиратель, списанный со службы за брань с обер-полицмейстером. Нынче его звали Макаром. Неизвестно, как бы сложилась судьба бывшего стража порядка, если бы его в одном из кабаков не присмотрел Савелий Родионов и не нанял себе на службу. Поначалу Савелий Николаевич использовал бывшего полицейского в качестве обыкновенного наводчика.

А когда Макар изрядно примелькался, Савелий определил его на покой — в тихий московский дворик к Елизавете, назначив за усердие весьма приличное жалованье.

Едва Савелий подошел к подъезду, как дверь гостеприимно распахнулась и в проеме предстал детина с окладистой бородой и повадками важного барина. Савелий погасил в себе усмешку: как мало нужно, чтобы изменить человека, поставь его у дверей, сунь в ладонь рублевые чаевые, и лакей готов.

— Пожалуйте, Савелий Николаевич, — едва протянул Макар, принимая на руки плащ.

Как это ни выглядит странным, но бывший каторжанин и околоточный надзиратель сошлись крепко.