Медвежатник

Гвалт в петушином трактире стоял неимоверный. Купцы превратились на несколько минут в озорных мальчишек: громко стучали стульями об пол, хлопали в ладоши и так изощренно матерились, что святые образа, развешанные на стенах, морщились и затыкали уши.

Геракл в сравнении с Гладиатором выглядел горой и представлялся воплощением дремлющей силы, способной при желании свернуть голову куда большему забияке. Стоило Гераклу повести крылом, как Гладиатор отскакивал от него, как будто бы натыкался на каменную стену. Трижды Гладиатор сбивал грудью Геракла на пол, дважды мог затоптать его лапами, а однажды едва не проткнул шпорами брюхо. Но Геракл, подобно игрушечному ваньке-встаньке, после каждого падения непременно поднимался на лапы и принимался атаковать с еще более возрастающим упорством. Птицы, позабыв про усталость, терзали уже друг друга почти четверть часа. На белой манишке Гладиатора ярко-красными пятнами проступала кровь. Геракл тоже изрядно пообтрепался, и от его франтоватой одежды остался только гребешок с бородкой и длинный хвост.

Несмотря на разницу в весовых категориях, силы были равны. Скоро это почувствовали и птицы: дважды они надолго замирали и с любопытством принимались рассматривать друг друга. Казалось, что в их птичьих головках блуждали крамольные мысли об окончании бессмысленного побоища. Но хозяева, раздраженные затянувшейся паузой, продолжали науськивать петухов.

Неожиданно Геракл споткнулся и, неловко подбросив лапы кверху, растянулся на полу. Гладиатор мгновенно подскочил к распластанному телу и с коротким замахом ткнул Геракла в брюхо когтем. Птица как-то жалобно проклокотала, после чего бестолково дернула длинными лапами и застыла с вытаращенными глазами.

Гладиатор терпеливо потоптался около поверженного врага, произнес что-то неопределенное на своем птичьем языке и, догадавшись, что Гераклу уже никогда более не подняться, хлопнул разок крыльями и прокукарекал во всю луженую глотку.

Взрыв восторга, прозвучавший в трактире, заставил ворохнуться столетние бревна, и жизнеутверждающий и могучий ор вылетел через распахнутые ставни, изрядно потревожив соседний переулок.

— Ну, Гладиатор, молодец! — орал толстолицый купец, позабыв о том, что потерял на этом поединке несколько сотен рублей."

"— Как он его сделал! — восхищался «приказчик». — Матвей Терентьич, уважаемый, продайте мне вашего красавца. У такого благородного господина, как ваш Гладиатор, должна быть блестящая карьера. Я покажу его на выставке в Брюсселе, он будет биться в Берлине, увидит Париж! Он покажет кузькину мать всем тамошним петухам! Будут знать иноземцы, что значит настоящий российский характер, — сотрясал кулаками купец.

Часовщик Точилин вяло улыбался.