Медвежатник

Комнаты были обставлены со вкусом в стиле эпохи Екатерины Великой. Квартира служила украшением дома, и охотно верилось, что в подобное гнездышко Савелий Николаевич наведывался каждый вечер.

— Недурно, — коротко заметил Ксенофонтов. — А где же та дверца, что ведет в соседний подъезд?

— Ах, это! — разочарованно произнесла хозяйка, погасив томный взгляд. — Она спрятана вот за этими часами.

Хозяйка подошла к огромным стенным часам со скучающими ангелочками по обе стороны циферблата и, повернув трижды ключ против часовой стрелки, торжественно объявила:

— Прошу!

Где-то в глубине стены слегка скрипнул механизм, и часы плавно отъехали от стены. Ксенофонтов протиснулся в образовавшийся проем и оказался в соседней комнате. Она выглядела просторной, на окнах тяжелые портьеры, на которых были вышиты два петуха — красного и желтого цвета. Комната была обставлена в стиле Древней Руси: от каждого предмета так и попахивало стариной. Даже часы на столе с одной стрелкой, какие были в ходу в середине шестнадцатого века. Ксенофонтов не удивился бы, если б вдруг из глубины комнаты к нему навстречу шагнули бы два стрельца с бердышами на плечах и без долгих разговоров спровадили бы в пытошную.

Напротив — еще одна дверь. Эта вела в подъезд. Именно через нее господин Родионов и уходил.

— Прекрасно! Ну просто великолепно! — не сдержал чувств Ксенофонтов.

В нем пробудился азарт ищейки, и он, подобно доберману-пинчеру, готов был броситься по свежевытоптанному следу.

Хозяйка по-своему оценила восторг Власа Всеволодовича и, вскинув грудь высоко вверх, воскликнула:

— Вы представляете, сколько мне это стоило денег! Одни только вышитые петухи обошлись в пятьдесят рублев. Однако чего только не сделаешь для удобства квартирантов. А какие дивные шелка! Вы только взгляните, какое у них качество!

— Да, да. Так, значит, вы говорите, что ваш постоялец съехал вчера?

— Да, вчера. Так вы будете брать?

— А сколько это будет стоить?

— Ну… С вас я возьму немного. Вы человек, видно, порядочный. Вам это обойдется в каких-то двадцать пять рублей.

Взгляд Ксенофонтова неожиданно погрустнел.

— Простите, мадам, но сегодня я не готов к такому разговору. Признаюсь вам, у меня некоторые финансовые затруднения.

— Что?!

Хозяйка дома буквально задыхалась от злобы. Ее грудь, словно кузнечные мехи, то поднималась вверх, то тяжелыми глыбинами срывалась к подножию.

— Понимаете, сударыня…

— Я на вас потратила столько времени. А вы!.. Какая неблагодарность! — Хозяйка дома надвигалась на Ксенофонтова так же неотвратимо, как грядущие неприятности по службе.

Влас Всеволодович хорошо знал подобный тип женщин.