Медвежатник

Савелий волновался — сейчас он держал камень, который мог бы украсить любую корону мира. Неожиданно его обожгла неприятная мысль: а что, если внутри коробочки ничего нет? От этой мысли у Савелия даже похолодели руки. Перебарывая волнение, он, нажав на крохотную желтую кнопочку, открыл футляр — ослепляя прозрачностью, на кусочке черного бархата лежал огромный бриллиант. Тот самый!

Теперь в обратную дорогу. Едва Савелий вышел из здания, как к нему мгновенно подкатил экипаж.

— Не жалей лошадей, у меня в запасе несколько минут, — сбросил он на сиденье шляпу городового.

— Это я мигом, Савелий Николаевич! Но, пошли, родимые! — взмахнул плетью Андрюша.

Лошадки, не жалея копыт, заторопились к театру."

"Филер с грустной физиономией сидел на прежнем месте. Швейцар — дремучий худой старик с огромной окладистой бородой, напоминавший генерала, вышедшего в отставку, — дремал. Савелий распахнул дверь и вошел в темный зал.

Ровно через минуту в зале зажегся свет. Савелий не спеша поднялся и, взяв Елизавету под руку, направился вместе со всеми к выходу. В фойе он столкнулся с генералом Аристовым.

— Как вам спектакль, Григорий Васильевич? — поинтересовался Савелий, отвесив легкий поклон спутнице генерала — даме лет двадцати пяти с большими черными глазами.

— Мне приходилось уже смотреть «Лебединое озеро», но хочу вам сказать, мне понравилось, особенно эта солистка, как ее… — наморщил лоб генерал, пытаясь вспомнить фамилию.

— Павлова, — подсказал Савелий Родионов.

— Вот-вот, Павлова.

— Господин генерал, — подскочил к Аристову Ксенофонтов.

— Ну что у вас там еще? — попытался выразить Аристов неудовольствие, надув и без того пухловатые губы. — Говори!

— Позвольте сказать вам наедине, — извиняющимся тоном проговорил пристав, — дело очень деликатного свойства.

Григорий Васильевич сконфуженно улыбнулся:

— И здесь служба, понимаете ли. Ну никак от нее не спрячешься. Прошу прощения, господа, — и, откланявшись, отошел на несколько шагов в сторону.

— Пойдем, дорогая, в буфет, мне бы хотелось угостить тебя шампанским, — произнес Савелий и, понимающе улыбнувшись генералу, повел Елизавету в сторону театрального буфета.

* * *— Я рассказал все, как есть, ваше сиятельство, — взволнованно оправдывался Ксенофонтов. — Как только мне сообщили об ограблении, так я сразу к вам.

— Когда оно произошло?

— Каких-то двадцать-тридцать минут назад.

Аристов едва сдерживал все нарастающее бешенство:

— Что же делали в это время городовые?

— К ним подбежал какой-то молодчик и сказал, что на соседней улице происходит ограбление. Вот они туда и побежали!

— Болваны! Уволить обоих! И пускай катятся к себе в деревню. Банкир еще не знает?

— Нет, ваше сиятельство.