Медвежатник

Это надо же, такая наглость! Я вскакиваю с постели, мчусь в Сибирский банк для того, чтобы усилить охрану, а он в это время спокойно взламывает хранилище в Русско-азиатском банке! Какая наглость! Знаете, откуда он мне звонил? Из кабинета директора. Забавно, не правда ли! — скривился генерал Аристов."

"В комнату, приоткрыв покосившуюся дверь, протиснулся Влас Всеволодович Ксенофонтов. Он приехал к банку раньше начальника почти на целый час и успел расспросить случайных свидетелей. Грабитель ушел через запасной выход с небольшим чемоданом, и, судя по развороченному сейфу, за последние несколько часов он значительно приумножил свое состояние.

— Точно так, ваше сиятельство, — неопределенно буркнул Ксенофонтов.

— И что вы обо всем этом думаете?

— Хм… Смотрю, что это очень сильная штука — динамит… Вон как разворотило. Думаю, что он нам преподнесет еще немало сюрпризов с этой штуковиной. — Влас Всеволодович ковырнул ногтем косяк и произнес, слегка наморщив лоб: — Я тут уже кое-что посмотрел. Динамит он закрепил во-от сюда, ваше сиятельство. Посмотрите, как стенку разворотило. Дверца-то здесь двойная, и ее тоже изрядно покорежило. Да-с!

Эксперт, с седыми волосами и огромной проплешиной на затылке, что-то измерял линейкой и шевелил губами. В углу, на железном табурете, сидел сторож, крепенький мужчина лет пятидесяти. Он находился едва ли не в обморочном состоянии и наверняка со страхом ожидал появления директора банка. Ему грозило безрадостное будущее — немедленное увольнение без всяких рекомендаций. Единственное, что ему остается, так это дотянуть до пенсии сторожем в какой-нибудь лавчонке. Хотя, если разобраться, в ограблении он не виноват. Но начальству непременно нужно будет на ком-то отыграться, и первым в этом списке значится добродушный Аристарх Головнев.

— Ну как же это, господи, получилось-то? — без конца причитал постаревший за одну ночь Аристарх. — Ведь все двери проверил давеча! По всем коридорам прошелся, и никого! Это надо же такому случиться. Ну почему именно в этом банке!

— Так вы, стало быть, голубчик, никого не заметили? — переспросил Аристов.

Лицо Аристарха перекосилось от страха, как будто он ожидал, что стоящие в дверях городовые начнут выкручивать ему руки и, не особенно церемонясь с его годами, пинками спровадят в Бутырку.

— Истинный бог, никого!

— Не тревожьтесь, голубчик! Так оно и было! — растерянно произнес генерал. — Вам не стоит ни о чем беспокоиться, вас никто не подозревает.

— А я о чем говорю! — воодушевился сторож. На его лице появилась почти счастливая улыбка. Такое перерождение можно наблюдать у каторжан, попавших под неожиданную амнистию. — Ну при чем я здесь! А как шибануло, так я мигом сюда прибежал.