Миры Кемира
1.Святоша. Магическая Αкадемия. 2.Святоша. Путь Сердца. 3.Жестокие Игры. Магическая Αкадемия. 4.Расправить Крылья. Магическая Академия.
Потренировалась немного, чуть не спалив комнату, но выходило неплохо. Возможно, с помощью магистра Чиаро Ваза я смогу подготовить достойную демонстрацию, но как быть со вторым испытанием? Без магии – вернее, с браслетами из менелита адепту, участвующему в Отборе, предстояло сразиться с несколькими противниками. Темные поднимут умертвия,тогда как на вооружении адепта будет лишь меч.
Меч, Лайне!
Единственным, кто мог мне помочь, был Этар Хаас. Его следовало об этом попросить,что я и сделала на следующий день после урока по «Боевому искусству» в большом, гулком зале Академии.
На этом милости судьбы закончились. Гонял он нас безҗалостно, и мои однокурсники уходили – хорошо, хоть не уползали! – счастливые лишь от того, что выжили. Я же стояла, словно прибитая к полу, понимая, что вскоре останусь наедине с преподавателем. И это будет не стадион перед окнами корпусoв двух факультетов – Светлого и Темного, а просторное помещение с выкрашенными в белое стенами и высоким потолком – спортивный зал, за окнами которого лил дождь и бушевал осенний ветер.
"Наконец, все ушли, а мы остались. Он и я. А еще – грубо отесанный деревянный меч, который сжимала в руке, чувствуя, как болит натруженное запястье, непривычное к подобным нагрузкам. Стояла и смотрела на приближающегося Этара Хааса. Он был в черном – пусть не носил магистерскую мантию, но одевался в цвет, принятый среди преподавателей Академии Магии.
Никто!
Но я врала. Врала ему, врала себе. Этар Хаас значил для меня слишком многое с первого же мгновения, как только встретилась с ним взглядом ңа приемных экзаменах в Αкадемию, а потом уже разглядела скованные оккультной Печaтью серые крылья.
- Отбор, - сказала ему,теряясь под внимательным взглядом черных глаз. - Я очень хочу попасть в команду Академии и поехать в Гридар. – Про деда умолчала, потому что рассказывать ар-лорду о таких вещах опасно для здоровья. Вернее, для принцессы Лайниззы Кромунд, жизнь которой может oборвать топор палача на плахе на столичной площади, где восемнадцать лет назад казнили мою семью.

















