Миры Кемира

Что еще вдове надо?

Затем – быстрая езда до дома пастуха, несколько напряженных часов, и вот уже я вышла в утренний сад с завернутым младенцем на руках. Малышка сладко посапывала. Мама, утомленная тяжелыми родами – хрупкая, с узкими бедрами, а муж большой, массивный, под четыре локтя ростом, - тоже спала. Счастливый отец складывал в седельную сумку круги овечьего сыра, овощи из огорода, затем принялся пристраивать на лошадь тюк чесаной шерсти.

- Зачем так много? – растерявшись, спросила у него. Замолчала , потому что малышка сладко вздохнула, приоткрыла темно-синие глазки, зачмокала губами. Я не удержалась и улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как в груди появляется, растет ощущение запредельного счастья. - Мне ведь ничего не нуҗно.

Что может быть лучше, чем держать маленький комочек новорожденного счастья?

- Деньги ты не берешь, хоть так… В благодарность тезке, - улыбнулся нoвоиспеченный отец. – Дочку в твою честь назовем.

Домой я вернулась уже после полудня, по дороге заглянув на крестьянское подворье, куда ночью наведались волки, порядком потрепав охотничью собаку и часть стада. Милодара увела меня обедать, рассказала о новостях, намекнув, что ко мне заходили, но не застали.

- Так кто заходил? – спросила я у нее, перед этим выслушав рассказ соскучившегося Реми, с кем из пацанят он завел дружбу.

- Кто ж их разберет, этих приезжих! – улыбнулась Милодара.

Перекинула на плечо длинную седеющую коcу. Ей давно было за шестьдесят, но в последние дни я не чувствовала ее возраста, словно приезд Реми повернул для вдовы время вспять."

"- Тебя не застали, зато оставили письма, - она поднялась, вытирая руки о вышитое полотенце. - Сейчас принесу. Целых три!

Я заволновалась. Надо же,три письма! Будто я снова попала в Хольберг, только наоборот. Вернее, это он пришел ко мне в гости. Мне хотелось, чтобы среди посланий было и от ар-лорда. Быть может, одно из тех двух, аккуратно свернутых в прямоугольник пергаментов? Тогда как последнее…

- Кос принес, – произнесла Милодара, поджав губы. – Сама знаешь, от кого.

Мне не терпелось прочитать, поэтому ушла в лабораторию, поблагодарив ее за обед. Первым развернула послание Рыжа, написанное на грязном, кое-как сложенном обрывке пергамента. Стало не по себе, когда вспомнила разговор у костра. Где брат достал пергамент? Быть может, вырвал из чьих-то слабеющих рук, прежде чем ограбить и убить, а после отнять имущество? Или же вломился в чужой дом, прихватив из библиотеки свитки, которые можно неплохо продать, потом оторвал кусок и на нем…

Неровные строчки, буквы вкривь и вкось. Помню, сама учила Рыжа грамоте. На уроках дяди Никласа сводный брат откровенно скучал, потому что наука не хотела укладываться в его голове. Да и не слушал он никого, кроме отца и меня.