Могила для бандеровца

Он же меня как ребенка поймает на этом. Покажет сейчас карту любого района, хоть Львовской области, хоть Кировоградской.

— Так заблудился я, гражданин начальник. — Ивлиев поморщился, стал поглаживать повязку на руке и потихоньку закатывать глаза. — Ох, что-то мне снова плохо… Как бы сознание не потерять. Говорят, я много крови потерял, операция была сложная…

— Хорошо. — Левандовский закрыл блокнот и убрал его в карман. — На сегодня допрос закончен, гражданин Ивлиев, если это ваша настоящая фамилия. Предупреждаю, что никаких попыток скрыться, иначе тут же очутитесь в камере.

В ответ Василий только тихо простонал и закрыл глаза, прикусив губу. Оперативник посидел немного и, тихо поднявшись с кровати, ушел. Глупо, подумал Ивлиев. Должен был этот товарищ мне пригрозить, что выставил охрану у палаты, что за мной теперь будет день и ночь наблюдать им предупрежденный персонал. А он молча ушел. Такое ощущение, что ему на меня плевать и он выполняет дежурное мероприятие. Ну и хрен с ним! У меня своих проблем хватает.

Главный врач больницы Аркадий Семенович показался Ивлиеву добряком из добряков. Крупный, с теплыми мягкими руками, широким открытым лицом и густой непослушной шевелюрой. Разговаривал он с доброй улыбкой и все время норовил, как показалось Василию, заглянуть в глаза собеседнику, а то и даже поглубже. Но жизненный опыт подсказывал, что такие добряки не могут успешно руководить учреждениями и большими коллективами сотрудников. Для такой работы нужен характер, властные качества человеческой натуры. А значит, этот дядька не такой уж добряк и не надо обольщаться на его счет. Лучше вообще держать с ним ухо востро.

Ивлиев посматривал на связку ключей на столе главврача и старательно врал. Помимо ежедневных обходов, во время которых дежурный врач или сам Аркадий Семенович осматривали его рану, справлялись о самочувствии, других способов уединиться с главврачом у Ивлиева не было. Пришлось выдумывать жалобы.

— Понимаете, на самом сквозняке лежу, — уверял Василий. — И чувствую уже, что хуже мне, застужу ведь руку. А куда мне без руки, я ведь инженер, у меня вся жизнь в железках и механизмах. А с ними одной рукой не справиться. Ведь моей вины нет, что в меня пуля попала, не на фронте, в мирное время…

— Да, понимаю вас, уважаемый Василий Ильич, прекрасно понимаю! — отвечал главврач. — Только и вы нас поймите. Больница переполнена, много травм, много больных людей. Переложив вас, я кого-то должен на ваше место на сквознячок. А тот, может, хуже вашего их переносит, слабее может оказаться. Я вам другое посоветую, молодой человек. Вы руку полотенцем поверх бинтов укрывайте, из-под одеяла лишний раз не высовывайте.

— Это понятно, — охотно согласился Ивлиев.